Екатерина Насута – Ведьмы.Ру 3 (страница 123)

Покойный лежал себе тихонечко, как оно положено покойнику. Подниматься не спешил, но да, Наум Егорович прям всею печенью и прочим организмом чуял, что кремация в данном конкретном случае жизненно необходима. Тем паче душа этого вот ушла к заморской погани.

А вдруг да станется вернуть?

И не человеком, а…

— Так… стало быть, мы ждали? — уточнил Наум Егорович и тоже пульс проверил. А убедившись, что его нет, пальцы о травку вытирая.

А небо-то светлело. Нет, пока ещё время до рассвета оставалось, но немного. Чернота летней ночи начала подтаивать.

— Ждали.

— И слушали?

— А чего было не послушать интересного человека. Теперь хотя бы понятно, куда ехать.

Науму Егоровичу понятно не было. И он уточнил:

— В Мексику?

— Мексика большая. А так хоть район примерно определили, куда нам лететь.

— Нам?

— А что, на пенсию хочешь?

— Думал.

— И как?

— Да как-то… — Наум Егорович вздохнул и признался. — Не особо… ну какой из меня пенсионер? Что я там, на пенсии, делать буду? Помидоры выращивать? Так я их не люблю.

— И я о том же! — Женька явно обрадовался и, разогнувшись, потянулся до хруста в костях. — Какой из тебя пенсионер? Ты вон… здоровый. А я кой-чего сварю, так ещё здоровее станешь! Или вот матушку попрошу. Она у меня знатная ведьма!

— Эм… — с ответом Наум Егорович не нашёлся. — Так-то… но… дело ж международное… пустят ли.

— Расскажешь, как есть, не только пустят, ещё и командировочные выпишут.

Сомнения не отпускали.

— Эта ж дрянь такова… ладно, когда они там свою наркоту варят. Это дела людские, чем травится, как от отравы хоронится. Но некротику надо выжигать, пока не разрослась. Сами они отсюда не уйдут. Можно, конечно, крутится и руки сильно жадные рубить, но это долго да и утомительно. Куда проще сразу голову снять.

Он и руки потер, явно процесс предвкушая.

— Так ведь посредник-то всё, — резонно заметил Наум Егорович.

— Этот — да, — согласился Женька. — Но думаешь, успокоятся? Другого найдут. Может, не сразу, но найдут. Незаменимых нету…

— Ну да, — Наум Егорович подумал и кивнул. — Если работали… поставки наверняка налажены. Перевозчики. Свои люди на таможне. И схема… кое-что мы прикроем, но коль они тут давно, то и ходы-лазейки уже знают. Или тех, кто их знает и поможет.

Он сжал кулак.

И почему-то про дочь подумал. Про то, что хорошо, что она замуж выходит. Пусть даже за этого своего, в драных джинсах и с наглою рожей. Но пускай. Рожу Наум Егорович как-нибудь переживёт. Зато перестанет одна мотаться по городам да весям.

Или вон знакомится со всякими…

— Так что оттуда всё идёт. Да и… Наум, я как понял, у них там своя революция приключилась. Небось, старый жрец помнил, что на любую силу свой лом отыщется. И сидел тихо. Если дар и пользовал, то сугубо для своих. А новый вон, непуганый, и пошёл разворачиваться. И не успокоится теперь. Не дадут успокоиться. Верно я говорю, сестрица?

— Верно, — согласилась Калина Врановна.

— Думаю, что и там оценили возможности. Поглядели, как он мальчишку от смерти загородил. Сердце новое дал или ещё чего…

— И прикинули, сколько такое стоить может, — Наум Егорович мысль ухватил и она ему категорически не понравилось. — На обычную пересадку ещё пойди, отыщи донора, чтоб по параметрам подходил. Потом, слыхал, что всю оставшуюся жизнь надо препараты пить, чтоб оно не отвалилось. Очередь опять же. Хотя чёрный рынок тоже имеется, но…

— Этот совсем уж чёрный. И да, верно. Если так, то с одного человека многое взять можно…

Сердце.

Почки.

Печень. Чего там ещё пересаживают? А когда ещё и гарантии дадут, что органы приживутся. И безо всяких препаратов. Такое будет стоить… страшно подумать, сколько такое может стоить.

— Они и жизнь продлить могут. И многое… так что, Наум, тут без вариантов. На гусях, на самолётах, но ехать надо.

— Я ж не против. Только… у меня там у дочки свадьба намечается… как-то надо подгадать…

— Вернёмся, — отмахнулся Женька. — Мы скоренько. Слетаем, некроманта отыщем, прибьём и обратно…

— А отыщем-то как?

— Так… есть способ, — улыбка его сделалась нежною, мечтательною. — Зря я что ли тварей его воспитывал? Они дороженьку и укажут… но это после. А ты, сестрица, отпускай души. Пора им. Вон, солнце того и гляди…

— Ещё есть минутка, — Калина Врановна на небо поглядела. — Оставь. Им ведь тоже хочется вспомнить, каково это, живыми быть. Тем паче, что у многих вон ни родни, ни могилы не будет.

— Погоди! — мысль, которая пришла в голову Науму Егоровичу была поспешною, но толковой. — Если они тут, то… пускай имена назовут. Чтоб родных потом родных найти. И так-то… если укажут, где их похоронили, то это тоже будет в помощь. Не дело, чтоб без могилы.

Он оглянулся, похлопал по пижаме, осознавая, что записывать не на что.

— Пи! — раздался знакомый голос и из-под лавки выбрался легионер, который протянул что-то.

Бусина?

Нет, это скорее на коробок похоже, такой, в половину спичечного и фольгою обёрнутый, из которой торчат тончайшие усики.

— Пи-пи! — сообщил мышь. И Женька перевёл.

— Говорит, что поможет фиксировать данные. Здесь защита от… короче, попробуем. А ручки с блокнотом нет?

— Пи! — мышь развёл руками.

— Ладно… ты там скажи, что у нас тут с целого всё в порядке. Скоро путь откроется. Вот прям как рассветёт, так и откроется. Но передай, пусть машины пригонят. Скорые нужны будут.

И труповозки.

Мышь кивнул.

— Батюшку попросишь, чтобы пропустил? — поинтересовался Женька. И Калина отозвалась:

— Попрошу. Только место это он себе заберет.

— Пусть погодит хотя бы денек. Людям отработать надо будет. Вывезти, что получится… хотя, нет. Пожалуй, не стоит ничего вывозить. Смотреть, снимать — можно, трогать — нет. Тут это силой уродливой внизу всё пропиталось. Но в целом-то… да и прав Наум. Людей вон по-человечески похоронить…

— И про это скажу. Поможет…

Они переговаривались тихо, а к Науму уже подступил первый из мертвецов.

— Это… — он был стар и кособок, и даже в призрачном состоянии выглядел жалко. — Никанор я. Никанор, стало быть, Махеенко… года рождения… из-под Ярославля. Но вот… это всё водка меня сгубила. Она, проклятущая…

— Не затягивай, — из-за спины выглянул другой. — Пиварёв Константин. Мы с ним вместе туточки оказались. Подошёл один на улице, пообещал денег и накормить, а вот оно…

— Паненкова Елизавета. Я из… на трассе, короче… предложил прокатить. А я что?

Женщина выглядела ещё молодой, хотя Наум Егорович затруднялся сказать, сколько ей лет. Ничего. Выяснят. Обязательно.

— … и я ему говорю, ты куда меня везёшь? Мы так не договаривались.

— Погодите, — взмахнула рукой Нина. — Давайте в порядке очереди. Времени осталось мало. А нас много. Поэтому подходим. Называем имя и фамилию, год рождения. И город, где проживали или имена родных, если есть. А потом…

Она обернулась.