Екатерина Насута – Кицхен отправляется служить (страница 57)
— Слушай, — Киньяр поглядел вслед. — Может, сказать ему, что не нужно орать про кукол? Что здесь его могут неправильно понять?
— Скажем, — решила я. — Завтра.
— Но…
В конце концов, семейная придурь, она такая. Легко не выводится.
Глава 26
Глава 26 О женщинах, проклятьях и дуэлях
Даглас проснулся от громкого женского крика. И, скатившись с кровати, выскочил в коридор.
— Ах ты, скотина пьяная! — вопль донесся откуда-то из темноты. И Даглас, обнажив шпагу, рванул на голос. — Да как ты посмел⁉
Персиваль.
Чтоб его…
А вчера, вернувшись после прогулки — как ни странно, но с обсуждения пуховых коз разговор перетек на проблемы поддержки пастбищ, а потом и луга, точнее современные системы орошения, о которых даже поспорить получилось — Даглас проверил Персиваля. И нашёл последнего спящим. Причём его раздели, уложили в кровать и заботливо подоткнули одеяльце. Персиваль сопел, мило всхрапывая и наполняя сердце надеждой, что так оно до утра и будет.
Не сбылось.
— Т-тэра… п-позвольте… — Персиваль обнаружился в коридоре. Был он в одних подштанниках и почему-то кивере, который выставил перед собой, пытаясь заслониться от разъяренной тэры Новы. — Я п-просто п-предложил… п-провести время… к обоюдному удовольствию…
— Сволочь!
Тэра Нова не отличалась ростом. Персивалю она и до плеча не доставала, но при этом двигалась она активно, стремительно даже, заходя то слева, то справа. И белоснежный шелковый халат раскрывался, заставляя Дагласа краснеть и отворачиваться. Персиваль вот не краснел и не отворачивался, но с ворчанием подставлял когда несчастный кивер, а когда то одно, то другое плечо, по которым тэра Нова лупила веером.
Чтоб вас… только скандала и не хватало.
— Что здесь происходит? — шпагу Даглас хотел убрать, но понял, что некуда.
И выглядит он не лучше Персиваля. Разве что кроме подштанников и рубаха имелась, но мятая и не слишком свежая, надо признать.
— Этот наглец вломился в мои покои, — тэра Нова выдохнула, перекидывая веер из левой руки в правую, и замахнулась.
— В поисках любви! — возразил Персиваль и наклонился, подставляя лоб. Веер, столкнувшись со лбом гвардейца, хрустнул и переломился пополам. М-да. А ведь поговаривали, что Персиваль на спор бутылки с шампанским о голову бил. Даглас полагал, что это преувеличение, но выходит, что и вправду.
Во всяком случае, даже не моргнул.
Вот… з-зараза!
— Стоять! — рявкнул он. И встали почему-то оба. — Персиваль?
— Да я… проснулся. Тут ночь. Окно. Птички поют о любви. Одиноко стало. И подумалось, что в этом большом доме одиноко не только мне. И поймите, тэра, ваша неземная красота поразила меня в самое сердце…
Куда ещё, если мозги он или отбил, или пропил.
— А вино из ваших погребов придало мне смелости. Я понадеялся, что пламень чувств горит не только во мне, и что…
— И поэтому посреди ночи вломились в покои одинокой женщины?
Вот герцог явно был человеком опытным, а потому поверх подштанников и ночной рубахи халат накинул. Правда, откуда тот взялся, не понятно, ведь ехал герцог без багажа.
Но взялся.
И сидел по фигуре, намекая, что гостить в доме герцогу уже случалось.
Из-за плеча герцога выглянула тэра Анхен.
И почему-то показалось, что она с трудом сдерживает улыбку.
— Я одинок. Она одинока. Это ж прямо судьба! — Персиваль развёл руками. — Мы могли бы скрасить одиночество друг друга…
— Да чтоб тебя, — Даглас ощутил острое желание отвесить идиоту затрещину. И, не будь здесь посторонних, отвесил бы. — Дамы, прошу простить. Персиваль уже удаляется. Ему очень жаль…
— Что ничего не вышло… — влез тот.
Издевается?
Глаза тэры Новы нехорошо сверкнули, а над головой задрожал воздух.
— Он ещё не протрезвел, — Даглас подхватил лейтенанта под руку и дёрнул. — Вот и не осознаёт, что натворил. Утром протрезвеет и раскается.
Сомнительно.
Но хотя бы извинения принесёт. Уж об этом Даглас позаботится.
— Это всё алкоголь. Вино.
— Вижу, что это действительно серьёзная проблема, — произнесла тэра Анхен, выходя из тени.
— Истинно так, — Персиваль хотя бы не пытался вырваться, но и сдвинуть его с места не вышло. Медведь. И здоровый, и видно теперь, что эта здоровость — не от излишка жира. Вон, мышцы под шкурой перекатываются.
Сам Даглас ниже. И тоньше.
И более жилистый.
Хорошо, что тэра Киара на крики не вышла. Точнее, даже замечательно, поскольку подобное зрелище не для глаз юной приличной особы, даже если она отлично разбирается в пуховых козах.
— Персиваль давно бы карьеру сделал, если бы не истории, в которые он постоянно вляпывается. И всякий раз в состоянии… недостойном гвардейца, — Даглас понял, что сказал слишком уж много. — Ещё раз, дамы, приношу свои глубочайшие извинения. И обещаю, что он вас не побеспокоит, а завтра мы отбудем…
— Дагги, дружище, — Персиваль переключил внимание и приобнял, сжимая. — Славный ты парень, но такой зануда…
— Что ж, — тэра Анхен улыбнулась, но как-то так, что холодок по плечам побежал. — С этой проблемой я, пожалуй, помогу…
Она встряхнула руки.
И подняла.
Поднесла ладонь к губам, сказав:
— Отныне и до самой смерти быть тебе трезвым, — и дунула. Легонько так. Но в лицо ударил поток раскаленного воздуха.
Персиваль отряхнулся.
— Что за…
Он моргнул.
И ещё раз. Нахмурился. Ущипнул себя.
— Дорогая, тебе не кажется, что это слишком жестоко? — очень мягко и осторожно осведомился герцог, на руку которого тэра Анхен и оперлась.
У кого-то вчерашнее чаепитие завершилось вполне удачно.
— Нет. Думаю, что молодой человек оценит.
— Ведьма, — сказал Персиваль, дёрнул за руку и повторил громким шёпотом. — Даглас, да она ведьма!
— Извините.
— Не стоит, — тэра Анхен запахнула полы халата. — Я действительно ведьма. Урождённая. И хочу спать.