Екатерина Насута – Кицхен отправляется служить (страница 59)

— Отчего же? При всём моём к вам уважении вы, тэр Трувор, не имеете права вставать между двумя дворянами, готовыми пролить кровь во имя…

— Дури, — перебил его комендант.

Кстати, полностью согласна.

— Чести! — возмутился Грегор. — Чести и только чести. Впрочем, действительно, стоит ли ждать понимания в вопросе столь деликатном от человека, кровь которого…

— Такая же красная, как и любая другая, — я не выдержала. Во-первых, красные пятна на лице коменданта стали стремительно белеть. А что-то подсказывало, что если наше потенциальное начальство удар хватит, то виноватыми сделают нас. И вот надо оно нам, доказывать, что мы так, рядом стояли? Во-вторых, бесит, когда начинают языком трепать не по делу.

— У вас, как понимаю, большой опыт.

— Немалый, — кивнула я.

— Кицхен с двенадцати лет на охоту ходит. Сперва с отцом, а потом и сам, — Киньяр выглянул из-за спины. — А на охоте всякое бывало.

Это да.

Это он точно знает, потому что в тот раз, когда я самовольно сбежала, решив, что теперь всяко знаю жизнь лучше папеньки и вообще всех знакомых людей, Киньяр стягивал края раны. А Киллиан шил. Причём аккуратненько так, какой-то очень особенной шелковой нитью, на которую и наговор умудрялся нацепить, потому и заросла рана быстро. Нет, она и была неглубокой, но в одиночку лезть в логово болотного перевертыша — это дурь. Так что правильно тогда папенька за розги взялся.

— Ну да, охота, понимаю, — Грегор кивнул. — Породистые лошади, борзые и сокола, прекрасные дамы.

Взгляд его слегка затуманился. А мы с Кином переглянулись. Лично я полагала, что не стоит разрушать чужие иллюзии. Тем паче породистая лошадь у меня имелась. Ну, Скотина с виду вполне себе тянул. Комендант меж тем паузой воспользовался. Взгляд его тяжёлый переполз с типчика на Карла, который поёжился, но устоял.

— Дуэль, стало быть? — повторил он вопрос. Кивнули оба. И Карл — весьма нерешительно. — Сейчас?

— Я предпочёл бы не затягивать с решением вопроса чести.

— Я, — Карлайл смотрел на меня. И, когда я кивнула, сказал: — Да. Сейчас.

А я подошла к братцу поближе, снова с трудом удержавшись, чтобы не пнуть. Кружево у него. И главное, даже на треуголке кружево. И воротник на плечах лежит аккуратным четырёхугольником, манжеты в складочку, из-под приоткрытого сюртука выглядывает жилет, кружевом же отороченный. И да, смотрится это всё изысканно, во вкусе брату не откажешь. Но в окрестных реалиях всё это раздражает.

— Хорошо, — комендант вздохнул. — Не до смерти, МакГриди. Ясно?

— Это не вам решать!

— Мне, — ответ был сух. — У меня и так дефицит офицеров, а вы тут ещё выпендриваетесь.

Карл смутился.

И тип тоже. Правда, ненадолго.

— В общем, если вдруг кто-то убьёт противника. Не важно, специально или нечаянно, — последнее слово комендант особенно выделил. — То этот человек будет каждое утро начинать там.

Он указал на стену.

— На стене? — робко уточнил Киньяр.

— Дальше. Во рву. Ров всё равно надо чистить и углублять. Пятерых добровольцев нам вчера доставили. Но им не хватает командира, который вдохновит их на подвиги личным примером.

Поёжилась даже я.

— В целом, вопрос действительно, — тип потёр нос и на стену, отделявшую нас от рва, покосился. — Не столь важный, чтобы до смерти.

— Кстати, калечить тоже нельзя, — добавил комендант. — Целителя у нас нет. Бинтов, трав и прочего — почти нет. Поэтому всяк, кто искалечит противника, будет должен его же и вылечить.

— Киц. Он меня пугает, — шёпотом произнёс Киньяр, взглядом указав на коменданта.

— Чем?

— Смотрит так, что просто не по себе. И вообще… Страшный человек!

Да нормальный, как по мне.

— А Килли где? — шепотом же уточнила я.

— Багаж разбирает. Вчера его свалили в одну кучу, а он хочет найти свой бисер. Ему что-то в голову пришло…

Серьёзное дело.

— Заодно он немного стены укрепил, говорит, внутренняя кладка в неплохом состоянии, но вот перекрытия местами разрушены, а наружный слой краски вообще никуда не годится…

— Эй, — окрик заставил отвлечься, а я только хотела попросить, чтобы Килли приглядел место покрепче, для лаборатории. Или особо укрепил стены пары комнат, но чтоб с вентиляцией, а лучше, чтобы прикинул, как обустроить. Он в этом разбирается.

— Дуэль, — напомнил тип, едва сдерживая раздражение. — Или ты собираешься следующим?

Это мне?

— Нет, — честно ответила я. — Не люблю дуэли.

— Оно и видно. Это тебе не в беззащитного зверя стрелять. Мальчишка.

— Полегче, — одёрнул комендант. — Не больше одной дуэли в сутки.

— Почему?

— Потому что ты сюда служить приехал, а не развлекаться. Итак. Здесь. Сейчас. Не до смерти и без серьёзных ранений.

— Киц, — Карлуша опять дёрнул меня за рукав. — А как мне теперь?

— А как ты собирался?

Мне вообще было интересно, с чего Карлуша с его миролюбивостью вообще позволил себя втянуть в эту авантюру.

— Не знаю. Как-нибудь так, — он щёлкнул пальцами, выпуская силу, и валявшееся чуть в отдалении тележное колесо обернулось кучкой пепла. — Чисто бы получилось. И никакой крови.

— Карл, — я мысленно возблагодарила Всевышнего, который послал во двор коменданта. — Нельзя убивать людей без веской причины.

— Он плохо про меня сказал. И про Кила. И про Кина. А тебя назвал мелким засранцем!

— Мелким, наглым засранцем, — поправил тип, который внимательно к нам прислушивался. — И от слов своих не отказываюсь.

— Да на здоровье, — я отмахнулась. В жизни меня называли и куда более обидными словами. Но ничего.

Жива.

Цела.

— Надо было назвать его грязнорожим олухом и всё, — сказала я братцу.

Нашли повод для ссоры.

А сейчас, и вправду, что делать? Карлуша, конечно, сам по себе добрый, но вот дар у него своеобразный весьма. Ну нет в арсенале мага смерти нелетальных заклятий.

Там два варианта. Первые убивают быстро и, если повезет, легко.

Вторые — медленно, но тогда всенепременно мучительно.

А это проблема.

— Дуэль! — рявкнула проблема, явно не желая оставить себе шансы на жизнь. — С тобой! Завтра!

Комендант закатил очи к небесам.

— Ты доживи сперва до завтра, — отмахнулась я, пытаясь сообразить.

Так, магию смерти в чистом виде использовать нельзя. Во-первых, и вправду, убивать этого идиота не за что. Во-вторых, с коменданта станется воплотить угрозу в жизнь. А с Карлуши — утопиться в треклятом рве от горя.

Что тогда матушкам писать?