Екатерина Насута – Кицхен отправляется служить (страница 35)
— И?
Вот и мне интересно стало.
— А получал он их из дворца! — это было произнесено важно и со значением. — И теперь мы думаем, что это, возможно, Её Величество пишет. Поэтому и скрывается, чтобы никто не понял. Вот! И на очередном собрании мы постановили, что будем уважать это желание анонимности. И вообще именно тогда и стали клубом анонимных почитательниц и теперь на встречи приходим в масках! И псевдонимы используем! Как тэра Оллефейр! Потому что вдруг, если вскроется всё, то скажут, что невмочно королеве писать книги. И запретят.
— Это будет просто ужасно!
— Именно! И мы тогда не узнаем, какая у Анжелины с герцогом будет свадьба…
— А думаете, что будет?
— Конечно! Она ведь любит его! Истинно любит! Конечно, находятся те, кто утверждает, что она теперь полюбит Ворона и силой своего чувства излечит его раненую душу.
И почему я продолжаю это слушать?
— Но я, признаться, не согласна. У неё же к герцогу истинная любовь! Как можно променять его на какого-то там…
— Согласен! Я тоже верю, что такое чувство выдержит все испытания.
— Я рада, что вы так думаете! Потому что мы с девочками даже поспорили! И я поставила на то, что подлая предательница умрёт при родах, а герцог, получив свободу, бросится искать Анжелину и спасёт её! И тогда они буду жить вместе долго и счастливо.
На месте герцога я бы бросилась в другую сторону.
— К слову, в клубе можно получить книги ещё до того, как они появятся в лавках! Для нас издают особый тираж. Надо только подписаться на него! И почтой они тоже рассылают! Правда, получается чуть дороже, но тётушка позволяет мне…
— Лучше бы она на ленты тратила, — пробурчала тётушка, впрочем как-то уже спокойно, что ли. И улыбка мелькнула мимолётная, снисходительная, но в то же время выдающая, что племянниц она всё-таки любит.
По-своему.
И потому, пусть хмурится, ворчит, но не запрещает читать странные книги.
— И если хотите, я дам вам адрес… хотя, конечно, — Элоиза чуть покраснела. — Мужчин у нас нет, но… мне показалось, что вы действительно увлечены.
— Весьма, — подтвердил Киньяр, вскочив.
— И жаль, что вам не покупают книги. Но у меня четыре последние есть с собой. Хотите?
— Нет! — выдавила я, но Киньяр радостно перебил:
— Буду рад!
Чтоб вас!
Я пнула братца.
— До крепости чтоб не открывал, ясно?
— Что? — он моргнул и, наконец, соизволил вспомнить, где находится.
— Сперва мы доезжаем до места, а потом ты уже читаешь про свою эту… невинность.
Крепость каменная, я узнавала. Глядишь, как-нибудь и выдержит страсти по Анжелине.
Глава 17
Глава 17 О магических животных и некоторых совпадениях, которые порой случаются в жизни
В коридоре меня перехватил служащий.
— Господин, там… ваш жеребец… — сказал и замялся.
— Сбежал? — подсказала я, прикидывая, когда бы Скотина сумел провернуть этакий фокус. — Или украли?
— Н-нет! Что вы! Он здесь, но… он ест!
— С лошадьми это случается. И обратный процесс тоже.
— Нет, нет, господин, — служащий замотал головой. — Он двери денника ест. Дерево.
— Бывает и такое. Вы ему зерна насыпьте. Он обычно дерево начинает жрать, когда голодный. А так-то зерно предпочитает. На худой конец, сено. Вы его вообще кормили?
Между прочим, в билете было написано, что лошадей тоже будут кормить. Причём обещаны были и сено, и овёс с пшеницей, и даже яйца на завтрак и свежее пиво. Потому и стоил билет Скотины почти столько же, сколько наш.
— Д-да, но… — служащий отвёл взгляд.
Понятно.
Нет, на пиво я изначально не рассчитывала, будучи реалистом от рождения. Но овса-то могли бы и выдать.
— Значит, мало кормили, — в этом я даже не усомнилась. Небось, порции располовинили. — Пойдёмте, я посмотрю, что вы ему сыплете.
— Дело в том… — служащий замялся и отступил на шажок. — Овёс не успели подвезти… не загрузили.
— А пшеницу?
— Т-тоже.
— Тогда дайте сена побольше.
— И его у нас не так много, а аппетит у вашего жеребца отменный.
— Это да. То есть, я правильно поняла, что овса нет, пшеницы нет и сена тоже нет?
— Есть. Немного.
— А мука?
— Увы… — служитель развёл руками. — Поставщик подвёз…
Ну да, только не к вагону. Точнее, может, и к вагону, но не всю. Правильно. За два дня лошади не издохнут на половинном пайке, и даже не слишком ослабнут. А жаловаться уж точно не будут. А если вдруг что, всегда можно сказать, что животное само от еды отказывалось.
Нервничало оно в дороге.
Вот… с-сволочи!
— Ну… что поделать, — я похлопала служителя по плечу, и тот дёрнулся. И зря, я своей силой просто так не разбрасываюсь. А ему и взгляда хватило. Съёжился, явно поняв, что и я всё правильно поняла. — Тогда пусть жрёт дерево. Не волнуйтесь, он и его переварит.
Скотина, как мне кажется, был способен переварить вообще всё.
— Но… но он же вагон разрушает!
— Я не виноват… — я вовремя осеклась и язык заныл, напоминая, что проклятье никуда не делось. И уже решительней повторила. — Не виноват, что у вас такие хлипкие вагоны. Мне была обещана безопасная перевозка моего жеребца. А что я вижу? Бедолагу настолько довели, что он вынужден спасаться подножным кормом…
— А если у него заворот кишок случится⁈ — воскликнул служащий. — Кто отвечать будет?
— На этот счёт можете не волноваться. Он как-то кладбищенскую погань сожрал. И ничего. Только икал часа два, а потом и это прошло.
— Он… он что?
— Погань. Такая вот… тварь. Вроде собаки, только мёртвая. Точнее не совсем живая. Тут граница тонкая, сложно уловить, особенно неспециалисту. Вообще обычно животные нежить не трогают, даже очень голодные, но Скотина — это скотина. Так что переварит ваше дерево… и в целом-то. А! Если у вас мясо есть, можете мясом угостить. Даже с костями. Кстати, кости будут скорее в плюс, он любит похрустеть так-то.
— Он хищный? — ужас в глазах служащего был искренним. Кажется, он вообразил, что Скотина, сожрав дверь денника, примется и за людей.
— Ну что вы! — поспешила успокоить я человека. — Сами подумайте! Разве бывают хищные лошади? Это сказки. Он всеядный да и только. Но руками перед носом лучше не махать!