Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 8 (страница 45)

— И поэтому решили избавиться радикально? И от машины? И от него самого? — Татьяна поглядела на меня, на Орлова, а потом на Зевса, грустно положившего морду на лапы и всем видом своим выражавшего глубокую печаль по несожранной булке. — Но зачем?

— Возможно, чтобы он не представил свою машину на выставке. Если всё и вправду так, как он говорит. Даже вполовину, то это перекроит мир. Новые дарники, которые подчинены не какому-то роду, а государству, — произнёс Тимоха. — И государством же управляются. А если машина способна и развивать дар, то…

Перспективы открываются радужные.

Но не для всех.

И вопрос, убрать Эразма Иннокентьевича пытался тот самый человек, который помог Ворону пробраться в школу? Или кто-то другой?

И имеет ли нынешняя история отношение к нашей?

Я вздохнул.

И сказал:

— Не знаю, как у кого, а у меня уже башка пухнет. Слишком много всего, а по сути пустота. Поэтому нам нужно как-то информацию, не знаю, систематизировать, что ли?

Молчание.

И смотрят на меня с интересом. С ожиданием гениальной идеи. Что ж, такая у меня имеется. Я же откашлялся, одёрнул халат и гордо произнёс:

— Я думаю, нам нужна доска.

Глава 20

Глава 20

Безбилетный проезд пассажиров по русским железным дорогам и причиняемые этим злоупотреблением дорогам убытки вызвали необходимость в установлении на дорогах особых мер борьбы с этим злом. Оказывается, что на одних казенных рельсовых линиях общее число составляемых протоколов о безбилетных пассажирах достигает за один год громадной цифры 135 000. Для уничтожения этого зла министерство путей сообщения разработало особый законопроект об уголовной ответственности пассажира за безбилетный проезд по железным дорогам. Законопроект этот вносится на утверждение законодательных учреждений.

Московский вестник

Доску нашли.

Школьную. Грифельную. На ножках. Николай Степанович лично сопроводил то ли её, то ли Карпа Евстратовича, который, конечно, выглядел чуть получше, чем в последнюю нашу встречу, но не настолько, чтобы его из госпиталя выпустили.

Говорю же, штаб, как он есть.

И мы в роли то ли заговорщиков, то ли подпольщиков, то ли вообще не пойми кого. Главное, мысли эти не у одного меня мелькнули. Вон, Орлов Демидова под столом пинает и глаза таращит, на доску косясь. Тимоха щурится.

И явно не уверен, что здесь нужны все собравшиеся.

Я и сам не уверен.

Тимоха и Татьяна — свои, тут вопросов нет. Карп Евстратович тоже пригодится. У него доступ к иной информации, да возможности полиции не стоит сбрасывать со счетов. Николай Степанович? Он и за жандармом нашим присмотрит, и Татьяне не чужой человек. Так что она или перескажет, или маяться станет, что пересказывать нельзя. Поэтому лучше пусть сидит. Глядишь, и подкинет какую умную мысль, которая мне самому в голову не придёт по причине нехватки знаний. Или непонимания каких-нибудь местных особенностей.

Орлов и Демидов?

Шувалов?

Шувалов сидит, почёсывая костяную макушку, и Зевс щурится, прижимает уши, и только тонкий хвост его отбивает дробь по полу. Нет, если отвлечься от внешности, то типичная псина.

Только здоровая.

И не совсем живая. Ну так мало ли у кого какие недостатки.

Нет, Шувалов не лишний. Тем паче, что она кому попало подарков не делает. Я бы и старшего здесь не отказался увидеть, но у того свои дела. Или наши? А Орлов с Демидовым тоже в деле. Хотя бы потому, что треклятую выставку никто не отменил. И они на ней будут. И старшие само собой, и младшие, которые мне уже как-то и не чужие. А использовать своих втёмную — так себе затея. Не люблю я такие игры.

Ну а Метелька, он всегда при мне.

Мишку бы вот…

Только успел подумать, как Тьма развернулась к двери.

— Уф, прошу прощения, там надо было… — Мишка ворвался вихрем и перевёл дух. — Карп Евстратович, это вам. Слёзно просили передать, чтоб вы глянули и подписали, если будет минута.

И портфель протянул, солидный, пухлый, явно не с пирожками.

— Я там разложил, что срочное и прям совсем срочное, а что и подождать может. Отчёты опять же. И по нашему делу. А взрыв этот совсем не к месту. Я толком ничего и не понял, хотя работают и наши люди тоже. Так что всё под контролем. Ну, более-менее. О, чай! Извините, я просто с утра на ногах…

Похоже, кто-то нашёл-таки своё место в жизни. Я давно Мишку настолько живым не видел. Он обвёл собравшихся взглядом, вздохнул, чуть нахмурившись, явно раздумывая, говорить ли и что именно можно говорить.

— Излагай уже, — Карп Евстратович махнул рукой.

— Что именно?

— Да всё излагай. Потом клятву возьмём, если вдруг что.

Мишка серьёзно так кивнул и произнёс:

— В Лавре комиссия выявила недостачу, и отнюдь не дежурных артефактов, хотя и их не хватает, конечно, но всё куда серьезней. Спасибо, Танечка.

Татьяна чаю ему налила.

И подвинула.

— Крадут там давно. Пока одна комиссия занимается бухгалтерией, где тоже приличные такие нестыковки, другая прошлась по особому списку, — чай он пил аккуратно и, кажется, сам успокаивался. — Оказывается, инвентаризация проводилась, как и положено, каждые три года. Но поверхностная.

— Это как? — спросил уже не я, а Демидов.

— Это… артефакты ведь не хранят так, на полочках. То есть мелочь, да и не мелочь, но уровня ремесленного, хранят. А вот если речь идёт о действительно серьёзных вещах… кровь ангела, например, или перо из крыла серафима — для них изготавливают раку.

А у меня эта самая кровь, закаменевшая уже, в коробочке лежит. Жестяной. Из под монпансье. Вкусные, помнится, были. И она сама тоже похожа на этакую то ли карамельку, то ли кусок смолы.

— Само собой, раку драгоценную, но, главное, изолированную, чтобы сила вовне не просачивалась. Оказывается, людям избыток благости здоровья не добавляет.

Я думаю.

Мне вообще кажется, что все эти человеческие «свет» и «тьма» к иным силам не применимы, что это просто попытка как-то объяснить необъяснимое и поставить знакомые рамки. Мол, вот там добро, а тут, стало быть, зло.

— Дай угадаю, — Тимоха налил ещё кружку и протянул Михаилу. — При предыдущих инвентаризациях в раки не заглядывали?

— Именно! Иногда проверялась целостность печатей, но и только.

— И много пропало? — Карп Евстратович на портфель глядел и морщился, явно не готовый возвращаться к трудовым будням.

— Работа только начата, но Патриарх рвёт и мечет. И в Синоде грядут крупные перемены… в общем, сложно даже сказать, когда это началось. Пока достоверно установлена пропажа трёх Святынь. Церковь не согласна считать некоторые вещи артефактами.

— Перо в том числе?

Я почесался, вспомнив яркий свет. И Тьма заворчала, может, прошлое ей ещё и не давалось, но вот этот пламень божественный она помнила распрекрасно.

— Да. Перо. Кровь Спасителя. И копьё Света.

— А это что за фигня? — вырвалось у меня ненароком. Нет, перо я видел, реально пёрышко. Кровь тоже вполне себе представляю. Чтоб, а если эта штука фонит? Точнее как я понял, она точно фонит, но не так сильно, чтоб мы чуяли. То ли привыкли, то ли тогда, когда светом опалило, прививку получили? Главное, что вдруг да обнаружат её по этому вот фону?

С обыском придут?

Как потом объяснять? Мол, это не ваша кровь, а моя? Точнее лично Светозарным подаренная в результате краткого знакомства и в знак дальнейшего сотрудничества? Что-то прям подсказывало, что не поверят.

— Савелий! — Татьяна нахмурилась. — Нельзя так о святынях. Даже если это чужие.

— Да я же не оскорбить хотел! Просто спросил. Чтоб понять, что за копьё.

— А с кровью и пером тебе понятно? — поддел Орлов.

— Перо можно не искать, — я всё-таки почесался, потому что реально передёргивало. — Им Громовых и… в общем, думаю, оно самоликвидировалось в процессе. Никит, я потом расскажу, когда доску рисовать станем. Ладно? С кровью… ну кровь у ангелов тоже есть, хотя не такая, как у людей.

— Ты и ангелов видел?