Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 8 (страница 36)
— Эй! — окрик перебил Демидова. — Орлов! Демидов! Вас там это…
Кричал Воротынцев-младший, причём издалека, и вовсе выглядел так, будто нас опасался. Вот, понял, что услышан, и попятился, повернулся боком, готовый в любой момент на бег сорваться. Однако сперва выкрикнул:
— Вас там Эразм Иннокентьевич зовёт! В лабораторию!
И прежде чем ему успели ответить, мальчишка развернулся и бросился прочь. Хорошо хоть не бегом.
— Он вообще-то нормальный, — сказала Серега, глядя в удаляющуюся спину. — Просто переживает очень.
— Насчёт чего? — я глядел в узкую сутулую спину.
И… нет, не видел врага.
Надо же, а ведь было время, думал, что всех Воротынцевых заставлю ответит. Только этот паренек, он ведь совсем не виноват, ни в том, что мой отец оказался сволочью, ни в том, что вляпался сам и друга втянул, ни в том, что другой его родич свихнулся.
— Семейные дела, — сказал Серега печально. — Там… в общем, штрафы выставили роду. И с фабриками тоже что-то неладно. И вообще, может, и доучиться не выйдет.
— Так ему осталось-то всего ничего, — удивился Орлов.
— Не, я не про гимназию, — Серега поднялся и отряхнул брюки. — Я про дальше. Он в университет собирался, а теперь выходит, что, может, и не получится.
— Почему? — тут уж удивился я.
Паренек ведь неглупый.
Нет, это я мягко выражаюсь. Воротынцевых просто не люблю, но с этим конкретным мы пару раз в лаборатории пересекались, хотя он и не стремился общаться. Ну, здоровались, кивали друг другу вежливо. Главное, что они с Серегой уходили в чертежи, артефакты, какие-то металлы, изломы, структуры и прочее. И спорить могли долго, до хрипоты, а потом с той же страстью перечерчивать очередной чертёж, чтобы потом снова спорить.
В общем, мозгов у Воротынцева было явно больше, чем у меня.
— Так дорого. На них столько всего повесили, что могут и не потянуть. Это ж, если на артефакторику идти, то почти тысячу в год заплатить надо и это только на учёбу. А ещё одежда. Проживание. Они ж дом тут продавать думают, чтоб с долгами расплатиться. И так-то… ещё на артефакторике надо на лаборатории скидываться и материалы покупать, потому что казна выделяет мало и из тех ничего толкового не сделаешь. А нормальные материалы — это и камни, и золото. И кости там всякие, дерево с той стороны. В общем, дорого, — Серега махнул рукой, как-то совсем уж по-взрослому, вздохнул и спросил. — Сав, как думаешь, если поговорить с Алексеем Михайловичем? Он, пусть и Воротынцев, но не виноват же. И умный очень.
А ум надо направлять в правильное русло, иначе хрень получится.
Проходили.
— Думаю, тот прислушается. Он ведь тоже умный, — сказал я вслух. — А государству толковый артефактор пригодится. Да и… нехорошо, если род совсем утопят.
В конце концов, мы с Воротынцевыми, может, и не большие друзья, но и врагами становиться — это лишнее. Главное, чтоб у них мозги лишней гордостью не придавило.
— Если про учёбу, то отец решил выделить стипендии одарённым студентам, — сказал Демидов презадумчиво. — Как раз на выставке и собирался смотреть. Может, сговорить кого на переезд и вообще.
— И мой, — поддержал его Орлов. — Надо будет намекнуть, чтоб пригляделся…
— Ай, вот давайте без этого. Сейчас ещё делить начнёте, — проворчал Шувалов и, подув на пальцы, вернул куртку. — Пошли. В лабораториях, небось, печи уже горят… тёпленько.
— Мечтай больше.
Глава 16
Глава 16
Не угадал.
Нет, печи там горели, какие-то особые, алхимические, работавшие отнюдь не на дровах, вот только над ними громко гудели вытяжки, унося и запахи, и такое необходимое Шувалову тепло. При этом окна лаборатории были открыты нараспашку, а дверь ещё и кирпичом подперли, для надёжности.
— Чтоб вас всех, — пробормотал Шувалов.
— Пояс! Из волчьей шерсти! — голосом знающего человека проговорил Демидов.
— Слушай, — Орлов наклонился, изучая кирпич. — Я понимаю, Урал — это места дикие и волки там водятся в немалых количествах. Не понимаю, другого. Как они себя чесать-то позволяют?
— Вот вы где, — Эразм Иннокентьевич не позволил Демидову ответить. Да и тот, кажется, от вопроса несколько растерялся, хотя вот и мне стало интересно.
Ладно, с собачьей шерстью оно понятно. Но и вправду, кто ж волков чешет?
— Добрый день, — вежливо поздоровался Шувалов.
— Идёмте, — Эразм Иннокентьевич на приветствие не ответил, но рукой махнул. — Давайте, давайте, скорее, времени мало…
А народу много. И главное, лица знакомые. Серега с Елизаром куда-то вбок ушли, растворяясь в толпе местечковых гениев. Ага, вон и Воротынцев, спрятался в дальнем углу, отгородившись от нас столом. А может, и не было мысли отгораживаться, совпало так: на столе лежали бумаги, кажется, чертежи, а ещё какие-то мотки проволоки, банки стеклянные с каменьями, болтами, мелкими пружинками. Тут же валялись наполовину разобранные часы.
В общем, рабочая обстановка.
— А я тебе говорю, не будет тяги! — донеслось с другой стороны. — Надо поддув ставить!
— Это тебе поддув ставить надо, чтоб мозги проветрило!
Что-то бахнуло и завоняло дымом, который, впрочем, устремился вверх, к вытяжкам.
— Бардак, — пробормотал Эразм Иннокентьевич, хмурясь.
И я с ним согласился.
А вот там вообще малыши, первый класс, если вовсе не подготовишки, встали над простенькой моделью кораблика, деревянной, к слову, и брусочек с брусочком стыкуют.
— Как-то у вас сегодня людновато, — заметил я осторожно.
Помнится, в прошлое посещение народу было куда как меньше.
— Конкурс, чтоб его…
— Так вроде ж он давно объявлен. Нет?
О конкурсе ещё когда сказано было. Хотя, конечно, чем ближе дедлайн, тем выше активность, но не настолько же.
— Георгий Константинович решил изменить подход, — Эразм Иннокентьевич кому-то погрозил пальцем. — И провести изначально школьный смотр проектов, с тем, чтобы выбрать наилучшие, которые и будут представлены на выставке.
— А чтобы смотр удался, — подхватил Орлов очевидную мысль. — Проекты велено представить всем?
— Именно, Никита. Именно. Решил, что это отличная возможность отрокам получить и отработать практические навыки. Даже они как таковые отсутствуют.
Эразм Иннокентьевич толкнул дверь и раздражённо произнёс:
— И всё это мне… как будто дел других нет. Оно, конечно, смысл имеет! Но вот не так же! — это было сказано с искренним возмущением. — Не сейчас! За неделю! Что приличного можно сделать за неделю⁈
И снова соглашусь.
— У меня, если позволите, и свой проект имеется…
За дверью мы бывали.
Точнее Тьма заглядывала, а я уже смотрел её глазами. И знал, что ничего-то там такого, особенного, и нет.
Коридор.
Череда комнатушек, ближайшая из которых заставлена старой мебелью и приборами, несомненно, некогда ценными и важными, но явно пришедшими в негодность. Другие захламлены чуть меньше, но всё одно не интересны. Пахло в коридоре крепким кофе и табаком. И старым помещением, такой вот характерный ещё не смрад, но почти уже, в котором мешаются запахи: сырость, плесень, старая, начавшая гнить древесина. И мыши.
Или крысы?
А удивительней всего — вездесущие твари.
— Твари, — согласилась Тьма. — Пусти?
Я пустил.