Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 8 (страница 26)
Глава 12
Глава 12
Я пытался спрашивать её ещё. Про Усадьбу. Про Ванечку. Про других людей, с которыми ей пришлось сталкиваться, но без толку. Нет, что-то она помнила, но какую-то ерунду, что ли.
Конфеты, которые принёс Ванечка.
Или стихи, что он читал. Папенькин отказ купить сережки, очень нужные и красивые, лучше чем у её одноклассницы, которая совершенно зря ими хвасталась. И Анечка была уверена, что папенька согласится, что не допустит, чтобы дочь его была хуже какой-то там княжны. А от отказал. И она это запомнила. Как запомнила погоду, что стояла в тот день, когда её везли в усадьбу. Тётушкины нотации. И в конце концов, я устал спрашивать.
— Всё, — сказал я Море. — Спасибо. Что с ней будет?
В девичьих пальцах крутанулась косточка, и душа исчезла.
— А что ты хочешь? Вечные муки?
— Не знаю. Я не возьмусь судить. Мне и не надо. Она… и дура, и подлая, но вечные муки, — я покачал головой. — Почему они не вернулись? Этот вот Ванечка? Остальные? Ладно, не за этой идиоткой, она своё отыграла, но ведь установка была им нужна. Столько сил вложить, провести запуск…
Как понимаю, пробный и единственный, что очень даже хорошо.
И уйти?
Просто взять и уйти?
— Не знаю, — просто ответила Мора. — Ищи.
Ищи-свищи. И ведь вариантов особо не остаётся. Но что бы тут ни произошло, это закрыло пусть Философам. Машину они бы точно не бросили. Тогда почему?
Савку с матушкой они нашли, там, поверху. Книгу добыли. Подвал? Скорее всего обыскивали. Но ничего не отыскали. Это с той стороны, с наружной? А вот с этой?
Дорогу потеряли?
Да, но когда установка взорвалась, то взяли и нашли?
Или папенька поставил защиту? Как? И какую?
И что стало с ним самим.
Он ведь тоже не вернулся, ни к своей машине, ни к пленникам. Почему? Не смог? Погиб? Но как-то так, что его душа прошла мимо хозяйки этих мест?
Чтоб…
Надо Ванечку искать.
И дом с павлинами.
— Спасибо, — повторил я, снова кланяясь Море. — За помощь. И я помню, что обещал. Ищу. И не только я теперь ищу, но это сложно. Нет, я не отступлюсь. Просто нужно время.
— Тебя никто и не торопит, — Мора подхватила снежинку. — Время ещё есть.
Утешает.
— Возьми, — она протянула снежинку. — Съешь.
Не то, чтобы я против. Какой нормальный человек не ел в своё время снег? Но эта…
— Не тебе. Теням.
Снежинка растаяла на языке, опалив льдом, но внутри холод обернулся жаром. Теням и вправду досталось. Надеюсь, поможет.
— Спасибо.
— Не за что. Вы, люди, интересные.
Как-то это было задумчиво сказано. И не буду врать, что сильно порадовало.
— Мы не специально. Как-то само получается.
Пауза затягивалась. И становилось несколько неловко. А ещё немного не по себе. Вдруг я здесь навсегда? На этих вот бескрайних пустошах, где бы они ни находились.
— Если… это всё, то, может, вернёшь? К остальным? А то в гостях, конечно, хорошо, но дома как-то всяко лучше. Это не я. Это люди говорят. Мудрость народная.
От её смеха начинается метель, и снег поднимается с земли, белым полотном, спеша захлестнуть меня. А когда отступает, я снова вижу равнину. Но по ней носится, поднимая белые клубы, костяной пес, а за ним — Димка, разом растерявший прежний свой аристократический лоск.
— Эй, в доногялки играете? — я махнул рукой, привлекая внимания. И ко мне повернулись оба. И одновременно.
И глаза у обоих красные, яркие.
Чтоб вас.
Прямо тянет попроситься обратно.
— Савка! — Димка подпрыгнул от радости и, зачерпнув горсть снега, смял. — А мы вот… побегать решили.
— Ар! — согласился с ним Зевс. Голос у умертвия оказался громким, трубным.
Выразительным.
Интересно, там же ж одни кости. Как оно гавкает-то?
— Как вы тут?
Вроде целы. И Димка вон снежок лепит. А Зевс смотрит, перебирая лапами, пританцовывая, как собака, которая понимает, что вот-вот начнётся игра. И с трудом сдерживается, чтобы не поторопить хозяина.
— Отлично. Хотя не очень понимаю, где мы, но хозяйка славная.
— Познакомились?
— Ага, — Димка зачерпнул горсть снега. — Она Зевса подлечила. И мне вот что дала.
Снежок полетел куда-то вдаль, увлекая за собой умертвие, а Димка вытащил веревочку, на которой болтался крохотный череп. Вороний? Нет, вроде без клюва, но с клыками. Даже не хочется выяснять, чей.
— Если подарила, то носи, — серьёзно сказал я. — Желательно, не снимая.
— Да. Я понимаю, что это всё… — он обвёл руками. — Что это место не для людей. Но здесь спокойно.
Некроманты, что с них взять.
— Ар-х! — рявкнул Зевс в никуда, и следом появился Шувалов-старший, который потрепал зверюгу по загривку. А нам кивнул и с видом таким, будто всё-то идёт по плану. Конечно, оно по плану, знать бы ещё, чей это план.
Позже и Тимоха нашёлся.
Причём Бучи видно не было, да и я своих теней не то, чтобы вовсе не ощущал, скорее было такое чувство, что они находятся где-то очень и очень далеко. Тимоха сидел под деревом, которое появилось вместе с ним. Ствол поднимался, закручиваясь штопором, укладывая одну кривую ветвь за другой. Светлая кора поблескивала, точно льдом облитая, а с ветвей спускались тонкие красные ленточки. И цвет этот казался невыносимо ярким, аж глазам смотреть было больно.
Тимоха открыл глаза и поднялся.
И вытащил ленту из кармана, чтобы повязать на ветвь.
Мишку услышали по шагам. Снег здешний скрипел, точно предупреждая.
Ну а последними нашлись Карп Евстратович и Николя, когда уже мир окружающий начал бледнеть и размываться. Он истаивал, как это случается со сном, отставляя после себя странное ощущение спутанного сознания, не способного различить, что из того, что вокруг, настоящее, а что — лишь привиделось.
Выдох.
И снежинки искрятся.