Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 8 (страница 13)
Как… стекловата?
Пожалуй.
Тьма ответила ощущением радости и удовольствия. Ей тоже нравилось внимание? Похоже на то.
— И подтверждает необходимость исследования мира, создания…
— Эй, — в пещеру заглянул Шувалов, поморщился и отступил на шаг. — Вот… исключительно из дружеского расположения, которое я к вам испытываю. Настоятельно не рекомендовал бы находиться здесь долго.
И нос зажал пальцами.
Я принюхался, но ничего-то этакого не уловил.
— Не имею представления, что здесь было, но подобные эманации характерны для мест, где происходили массовые жертвоприношения, — Шувалов говорил на диво гнусавым голосом. И продолжал пятится. — Фон создаётся совершенно особый, ни с чем не спутаешь. А здесь он выражен намного отчётливей… что бы тут ни стояло, вы правильно сделали, разрушив это.
— Но… — Николя явно не желал расставаться с черепом. — Как же… тут…
— Поверьте, там где приносились жертвы и не от случая к случаю, а постоянно и… да, довольно долго, — он всё-таки убрал пальцы от носа и сделал длительный глубокий вдох. — Там не может появиться ничего хорошего.
— А плохого? — уточнил я.
— Плохого? Скажем так… могильник — не самая серьёзная тварь, которую можно встретить.
Я посмотрел на камни.
Чтоб… может, ещё динамита попросить? Ящика три-четыре, чтоб уж наверняка?
— Это место не принадлежит нашему миру, но я бы предпочёл и сам вход заложить. Или завалить, — Шувалов постучал по стене. — Но это уже потом, если вы захотите.
Мы с Тимохой переглянулись. Вот прям по глазам вижу, что очень даже захотим.
Или захочет.
— И позже. Сейчас прошу вас, — Шувалов отступил, снова осмотрелся. — А я, пожалуй, задержусь… чтоб… и смотрите там под ноги, краска пока не досохла, поэтому постарайтесь не смазать. Чревато, знаете ли…
Сам он присел на корточки и провёл по пыли линию.
Поморщился, взгляд поднял.
— Что-то не так? — Тимоха, подтолкнув нас в спину, остановился.
— Многое… в любом другом случае я не рискнул бы проводить обряд. Мало того, что мир иной, так ещё и это вот… а жертвенник ставил тот, кто знаком с основами. И не только с основами. За пределами пещеры эманации не ощущаются, следовательно, тот, кто занимался этим всем знал, как ограничить распространение энергии. Но здесь-то он осталась, — Шувалов покачал головой. — Призыв будет слышен далеко, а вот кто на него явится… попробую поставить запретные печати в дополнение к тем, что есть. И да, ещё пару защитных кругов. Это займёт время… надеюсь, вы не торопитесь.
Шутит, зараза некромантская.
Но и хорошо. Значит, всё или нормально, или почти.
Глава 6
Глава 6
Ритуал.
Что сказать про ритуал?
Пещера, та, которую мы уже видели. Клетка. И прутья всё ещё крепки, пусть ржавчины стало больше. Запах тлена и праха.
Смерти.
Тоска.
Карп Евстратович, лицо которого окаменело. И понимаю. Одно дело — рассказ, и совсем другое, увидеть, где умирали близкие ему люди.
Правда, кое-что изменилось.
На полу клетки появился круг. Такой, характерно-демонический, прям от одного взгляда на него становилось очевидно, что Синод это дело не одобрит. Символы сплетались друг с другом, складываясь в другие, а те — в третьи, и всё это казалось живым, потому что прямо под взглядом моим символы менялись.
С другой стороны клетки появился ещё один круг, побольше, но связанный с первым дорожками рун. И всё это добро опоясывалось третьим, правда, не кругом, скорее уж эллипсом, поскольку пещера всё-таки для проведения ритуалов не предназначалось. Вот Шувалов и вписал свою некромантику в реальную геометрию пола.
В центре первого круга лежала девушка. Тело изменилось. Нет, она не стала более живой, конечно. Мумия мумией и осталась, но всё равно будто… будто её в порядок привели?
Волосы расчесали.
Заплели.
Платье это.
Туфельки, аккуратно примотанные к ногам шелковыми лентами, вроде как пуанты. И ощущение некоторой несуразности, а вместе с тем — горя. Карп Евстратович, присев на корточки, поправил подол белого платья. И сунул в руки шкатулочку.
Что там?
Не знаю.
Затем вытащил из кармана свёрток, в котором обнаружилась трубка.
— Это Глыбы. Жена подарила, когда ещё была жива, — произнёс он, хотя никто-то здесь не задавал вопросов. — Он курил редко, но только эту. И когда не курил, доставал просто. Держал. Говорил, что думается легче…
— Хорошая вещь.
— А это Тишеньки, — сказал он, укладывая рядом деревянную лошадку. Старую, с облезшим боком и почти стёршимся глазом. — Он с ней малым не расставался, да и потом уже, вроде стал и старше, а хранил. Прятал под кроватью. И выкинуть не давал. Но и не признавался, что она ему нужна.
Вещи.
Те вещи, которые имели ценность. И здесь понимаешь, что настоящая ценность — это совсем не про золото.
— И зубик его первый, выпал…
— Хорошо, — Шувалов сделался максимально серьёзен. К вещам он не притронулся, а вот на лбу и ладонях покойницы нарисовал очередной символ, причём не краской, но собственной кровью. И второй такой же — на лбу и ладонях Карпа Евстратовича. — Карп Евстратович, считаю необходимым предупредить вас, что ритуал опасен. И в обычных условиях опасен, а в нынешних — вдвойне или втройне. Люди умирали медленно. Их души будут полны обиды и гнева, и ярости. Я даже сейчас ощущаю эхо эмоций.
— Я…
— Погодите. Да, допрос нужен и важен, именно поэтому я не отказал сразу. Но в подобных ситуациях порой случается, что эмоции стирают и разум, и личность. Поэтому нужно быть готовым к тому, что на ваши вопросы ответа не будет. И что вместо друга в вас увидят просто того, кто жив, тогда как они — мертвы. В данном случае мне придётся прервать ритуал и упокоить их. Но…
— Но?
— Это не всегда просто сделать. И я могу не успеть. Вы действительно рискуете остаться здесь. Четвертым. Вы это понимаете?
Интересно, в который раз Шувалов это рассказывает?
— Понимаю. Он был сильным. Глыба. Стихия всегда оставляет свой отпечаток. И если есть хоть малейший шанс, он его использует. Да и Анечка… она…
— Она умерла, — Шувалов произнёс это жёстко. — И смерть её была тяжёлой. А её отец видел это, видел гибель своих детей. А если не видел, то осознавал, что шанса на спасение нет. Поэтому сила — ещё не гарантия.
— Я готов.
— Хорошо, — Шувалов нисколько не удивился. — В таком случае ещё раз. И для всех. Громовы, вы держите границу, следите, поскольку ритуал вызовет возмущение энергетического поля, а это точно привлечёт внимание. Есть тут кто или нет, ваша задача сделать так, чтобы мне под руку не лезли местные твари.
— Понял, — ответил за всех Тимоха. Мишка кивнул.
А я… а от меня ответа не ждут.
Ну и ладно.
— Если вдруг что-то, с чем вы объективно не способны справится, говорите. Но так, чтобы минут пять в запасе осталось, поскольку подобные ритуалы нельзя просто бросить и уйти. Дима, ты наблюдаешь и поддерживаешь силой. Своего зверя держи рядом, если я говорю уходить, уходишь. Ясно?