Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 8 (страница 11)
— И ты?
— Взялся за ум. И перевелся из Петербурга в Менск.
По настоянию деда, надо полагать.
— А вот ни о чём таком, о чём ты бы хотел знать, я не слышал. Если и были какие-то организации, то, в отличие от нас идиотов, действительно тайные.
Жаль.
И Тимоха уловил мой настрой.
— Ничего. И тайные раскопаем, — он потянулся, расправляя плечи. — Раскопаем и найдём того урода, с которого я за деда спрошу. И за всё прочее тоже…
Спокойно так сказал.
Только нехорошо. У меня вон по спине мурашки пробежали.
[1] В оригинале речь в 1908 г
Глава 5
Глава 5
Всё те же, всё то же…
Шувалов, который бережно несёт покойную девицу. Сейчас она завёрнута в мягкий плед, из-под которого выглядывает атласный подол платья.
Купили, стало быть.
И когда плед соскользнул, стала видна и туфелька, в цвет платья и расшитая камушками. Красивая, пожалуй. Только от этой красоты ком подкатил к горлу.
Димка шёл за отцом, в чёрном костюме, строгий, серьёзный с этим своим аристократически-одухотворённым выражением лица. И нос ещё задрал, надо полагать, для пущей важности. В руках Димка нёс солидного размера кофр. Ну а сзади за ним, прикрытый попонкой, вышагивал зверь. Честно, если б в сумерках, может, и сошёл бы за дога там или мастифа, но посеред дня чёрная попона выгодно контрастировала с костяной белизной.
На нас Зевс и не посмотрел, а вот на соседку, голова которой показалась над забором, уставился с немалым интересом.
— Божечки! — женский вопль пронёсся по округе. — А мамочки мои родные…
— Спокойно! — Карп Евстратович сделал шаг к забору. — Проводится операция!
Договорить он не успел.
Громко хлопнула дверь, и стало опять тихо.
— А мама предлагает ему сшить маску, чтоб морду прикрывала. И комбинезончик… — произнёс Димка задумчиво. — Я думал, будет глупо, но, кажется, надо бы.
Зевс вздохнул.
Вот сдаётся мне, что и эта скотина понимает куда больше, чем принято думать.
— Занятная у тебя животина, — сказал Тимоха, наклоняясь. — Я, конечно, слышал, но как-то поменьше его представлял.
— Просто я пока не рискну оставить его одного, — Димка похлопал по загривку. — Но он спокойный. Послушный.
— И находится под полным ментальным контролем, — добавил Шувалов-старший, явно принюхиваясь. — Извините… тут запах такой. Своеобразный. Взрывали что?
— На той стороне, — Мишка выбрался из той же машины, из которой вышел Карп Евстратович. И я даже не узнал братца, настолько изменил его этот серый в тонкую полоску костюм. И котелок, и тросточка. А говорят, что не одежда красит человека.
Ещё как красит.
Теперь его точно не приняли бы за мастерового.
— Что ж, — Тимоха поглядел на меня и взгляд был тяжёлым. — Я, конечно, не слишком рад, но понимаю необходимость проведения обряда. Хотя предпочёл бы обойтись своими силами.
Это он про меня?
Э нет, я такое не пропущу.
— Боюсь, ваша сила пока под вопросом, — откликнулся Шувалов с очаровательной улыбкой. — А без помощи того, кто не единожды показывал свои… способности, скажем так, я не рискну работать. И так во многом будем полагаться на удачу.
Последним из машины выбрался Николя.
И тоже с кофром, который Мишка хотел забрать, но целитель покачал головой. С прошлой нашей встречи он ещё сильнее осунулся и похудел. Костюм сделался ему велик, и потому выглядел Николя несколько несуразно. Вот только никто и не подумал улыбаться.
— Я бы вообще предпочёл отложить всё на недели две-три, — произнёс он сухо. — Вы, Карп Евстратович, далеко не в лучшем состоянии. Да и я сам…
— Времени мало, — Карп Евстратович вытащил часы, будто именно они показывали то самое, уходящее время. — Да что там, его почти и не осталось уже.
Тик-так.
— Что ж, тогда не будем затягивать…
— Ироды! — дверь приоткрылась, но соседка так и не посмела выглянуть. — Язычники!
Странно, что Михаил Иванович не счёл нужным явиться. Хотя у него там свои дела, свои вопросы. И свои сложности, надо полагать.
В подвале всё так же воняло. И ёкнуло сердце, когда я приложил раскровавленную ладонь к стене. Откроется или нет? А вдруг механизм сломался? Или те, кто приходил к Мишке, сломали его? Потом уже, позже? Что мешало им вернуться и…
Снова запах.
Смесь гари, тлена и иного мира.
И лампа под потолком вспыхивает. Свет заполняет комнату, которая казалась довольно просторной, но не для такого количества людей.
Я потянул Метельку, и мы отошли в сторону, позволяя осмотреться.
Мишка встал рядом.
— Как ты? — тихо спросил я. — Вижу, имидж сменил.
— Что?
— Одежду. Внешность.
— А… да… и документы тоже.
— И кто ты теперь?
— Михаил Иванович Айты. Это тайное имя матушки. Его даёт шаман, когда дитя входит в возраст. До того имени нет, есть лишь прозвище. Пока нет имени, дети как бы не живут, а значит, и для злых духов они не интересны, зато духи рода могут их защищать. А вот позже, потом уже, шаман уводит дитя в горы и даёт ему первое, тайное, имя. И оно известно лишь самым близким. Это имя связано с душой.
Красиво.
И верю, что действительно связано.
— Для всех есть и второе. А когда она вошла в род Воротынцевых, то взяла и третье. Но эти имена — просто слова. А то… я подумал, что будет правильно.
— Необычно, но да. Правильно. И звучит. Род Айты.
— До этого ещё далеко, — Мишка скрестил руки на груди.
— Но возможно?
— Да. Сейчас служба и вправду открывает возможности. Но…
И закрыться они могут, если Государь вдруг передумает идти в светлое будущее. Или не передумает, а, скажем, погибнет.