Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 7 (страница 50)
— Мне кажется, он вас обидел. Вам стоит обратиться в полицию.
— Ты… — Ворона ощупали профессиональным взглядом. — Ты кто?
— Я… вот… приехал. Из Вологды. Работать. Сказали, что где-то тут комната сдаётся, недорого. Пошёл искать и заблудился, — его голос звучал мягко и растерянно, и в облике появились знакомые черты Егора Мстиславовича.
Тварь говорит?
Нет, в это не поверю. Тьма, уж на что развитая, и та говорит кратко. А тут прямо речь. И значит, это всё-таки Ворон? Подыгрывает твари? Или она пользуется новым функционалом?
— Комнату… — девица платок взяла и снова взглядом окинула. Оценивающим таким. — А комнату могу. Тут недалече…
Она прижала платочек к носу.
— Так-то никому бы, но вы, по всему видать, человек важный.
— Скажете тоже, — он сделал вид, что смущён.
Интересно, она его в бордель вести планирует или в ближайшую подворотню, где и приголубит по затылку свинчаткой?
— Я бы другому кому и не предложила, но ежели так. То комната хорошая, чистая. Светлая…
— Позвольте предложить вам руку, — Ворон оттопырил локоть.
Она хихикнула и глазками стрельнула, но предложение приняла.
Так, и вот что делать?
Вмешиваться? Рискнуть? Но Ворон не сделал ничего такого. Встретил девицу. Помог. Комнату ищет. Держаться в стороне? Так ведь тварь человека убить способна во мгновенье ока.
Я передал, что вижу, Михаилу Ивановичу.
— Думаешь, он её убить собирается?
Девица шла неспешно, уже явно забыв о недавней неудаче и разбитой роже. Похоже, в местных реалиях битая рожа — это не помеха флирту. Она вон и платочек к носу прикладывает манерно, но при этом и хихикает, и норовит к Ворону прижаться, то бедром, то грудью, намекая на что-то этакое.
— Ну сомневаюсь, что его просто на приключения потянуло.
Потому что даже издали, через Тень, до меня долетала ядрёная смесь ароматов — немытого тела, чеснока, кислого пива и дешёвого парфюма, которым девица пользовалась щедро, явно пытаясь заглушить прочие запахи.
Конечно, может и вправду вкус у человека специфический, чего в жизни не бывает, да только человека в Вороне осталось немного. Тварям же люди интересны с одной, весьма определённой точки зрения.
Парочка удалялась. Ворон что-то там отвечал.
И позволял себя увлечь.
— Хорошо. Тогда вы двое держитесь в стороне, — Михаил Иванович выступил вперёд. — А я, пожалуй, поближе подойду… в конце концов, всё одно собирался познакомиться. Ты, Савелий, как убивать начнёт, то знак подай.
— А успеете?
— На всё воля Божья.
Издевается, гад.
Всё-таки подворотня. И девица останавливается, споткнувшись, а рука её лезет в юбки, нащупывая оружие.
— Вы идите, пряменько, — в голосе прорезаются нервические нотки. — А я сейчас… минуточку вот. Видите? Вон там, прямо огонёк горит.
В здешних сумерках огоньки казались чем-то далёким, почти как звёзды.
— Там? — Ворон сделал вид, что верит.
— Сейчас начнут, — я сказал это Михаилу Ивановичу. — Прямо и…
— Тварь твоя пусть покажет, но не задерживается. Задеть могу.
Ага, стало быть, не всё так с нашим инквизитором просто.
— Да, вон там, далече… — голос девицы был слышен и так, без Тьмы. На него Михаил Иванович и сориентировался, во мгновенье ока растворившись в темноте.
Я же продолжал смотреть глазами тени, раздумывая, успеет ли инквизитор, или же мне придётся вмешаться? А девица всё медлила. Ворон уже и шею вытянул, прищурился, вглядываясь в даль. И спиной повернулся, чтоб, значит, сподручнее бить было.
Тогда-то она и решилась.
А ведь не впервой ей. Замах хороший, да и удар точный. Я прямо услышал, как влажно чавкнула свинчатка, проламывая череп. Вот только Ворон не упал. Покачнулся, повернулся и спросил совсем иным голосом:
— Что ж вы, девушка, творите-то?
— Я…
Она попыталась ударить снова, но Ворон перехватил руку.
Так… сейчас её и будут убивать. Нет, не особо жаль, потому как явно в делах подобных не новичок и пару трупов на совести точно имеет.
— Нехорошо, — он позволил твари выглянуть. И девица задёргалась, а потом, осознав, что держат её крепко, снова ударила.
Этак она нам ценную тварюгу попортит.
— Очень нехорошо…
От удара на лице Ворона осталась глубокая борозда, причём без крови, будто не плоть — пластилин смяли. И она же выправилась, а лицо потекло восковыми дорожками.
— М-мамочки! — заверещала девица. А я уловил движение. Михаил Иванович подоспел вовремя, но остановился, не спеша вмешиваться. Он отыскал взглядом Тьму и губы его шелохнулись.
— Уходи.
Тьма послушно отступила.
А там, впереди, крик оборвался, переходя в хрип.
Хрип — в стон.
— Заслужила, — голос Ворона донёсся из сумерек. — Ты это заслужила…
Правда, что именно, разглядеть уже не вышло.
Михаил Иванович воссиял.
Нет, вот предупреждать же надо, когда собираешься нести свет в народные массы!
[1] На основе заметки от 01 апреля (19 марта) 1915 года, Петроградский листокъ
Глава 22
Глава 22
Пискнула и метнулась под ноги Тьма, но задело её лишь краем, хотя и это неприятно. Как кипяточку плеснули. Я зашипел и отступил.
Споткнулся о камень и, потеряв равновесие, начал заваливаться, но был подхвачен Демидовым.
— Сав?
— С-сейчас… с-сволочь!
Я затряс головой. перед глазами плясали огоньки, голова кружилась, а во рту пересохло.