Екатерина Насута – Громов. Хозяин теней 7 (страница 49)

Так…

Передаём Тимоху Татьяне, а сами следом.

— Я с тобой, — Яр прилип к окну. Сумерки сгущались, и фигура Ворона в них почти растворилась. А шаг он замедлил. Успокаивался? Вот встал у дерева, дёрнул головой и, сунув пятерню за шиворот, нервно поскрёб шкуру. И пошёл дальше, правда, уже как-то не так, неправильно, будто вдруг разучившись ходить. И потому походка его сделалась неустойчивой.

— Яр, это… если он с тварью, то мне самому проще.

— Проще, но не лучше. Мало ли, куда он тебя заводит.

— Думаешь?

— Не знаю. Как-то оно… мне, когда я его сейчас увидел, прям захотелось взять и… — он хлопнул кулаком по ладони. — Главное, не то с ним чего-то. Не так.

Походка Ворона постепенно выравнивалась.

— Идём, — я взял Тимоху за руку. — К Тане надо.

— Ага, — тот кивнул и вполне уверенно направился прямо туда, где находилась Татьяна. И Буча, вывернувшись из захвата, плюхнулась на пол, чтобы нырнуть в тень. Кстати, полетела в ту самую палату, а спустя мгновенье-другое из неё раздался тонкий писк.

Поймала кого?

Поймала.

И давилась, пытаясь заглотить полупрозрачную тварюку размером едва ли не больше, чем она сама.

— Бу, — сказал Тимоха. И поглядел на меня. — Ди.

Иди?

Это он… это осмысленно? Или просто я опять вижу в словах то, что хочу увидеть?

Но мы пошли. Не бегом, нет, потому что, выбравшись за ограду, Ворон вдруг успокоился. Он пару минут постоял, вглядываясь в сумерки. Снял очочки, убрал их в футляр, а тот — в карман. После уже закрыл ладонями лицо.

Тьма держалась в отдалении.

Не знаю, увидел ли Ворон Бучу, почуял ли как-то или что-то другое произошло, но рисковать не хочу. Нет, там, на квартире, он точно ничего не заметил, но твари имеют обыкновение расти и развиваться.

Так что понаблюдаем издали.

— И куда это вы, отроки, направляетесь? — дорогу заступила массивная фигура, в которую я едва не врезался.

— М-михаил Иванович!

Вот честно, был бы рад встрече, если бы не обстоятельства. Хотя, Ворон больше не убегает, стоит, покачивается, водит головой влево-вправо. Лицо у него будто бы и прежнее, то, настоящиее, невзрачное, но в то же время чутка иное. Будто вытянулось, заострилось, того и гляди, превратиться в уродливую морду.

Главное, ноздри раздуваются и выдыхает Ворон шумно, с присвистом.

— Доброго вечера, Савелий, — Михаил Иванович с прошлого раза изменился мало. Разве что костюмчик на нём сейчас приличный. И шляпа-котелок. — Так куда спешите?

— Так… туда, — я махнул рукой. — Тут говорить долго. Вам рассказывали про нашего наставника? Что он… в общем, похоже, он контроль теряет, вот и решил уйти. А я за ним присмотрю. Ну, чтоб тварь не вырвалась. На всякий случай.

— Благое дело, — Михаил Иванович отступил. — А ваш товарищ, полагаю, поможет присматривать?

— Да.

— Что ж, тогда и меня в компанию возьмите.

— Михаил Иванович!

А давайте и вовсе организованной толпой пойдём по местным закоулкам прятаться.

— Нет, Савелий, — а взгляд у инквизитора кроткий-кроткий, прям подобающий высокому званию духовного лица. — Извини, но это не обсуждается. Химеры весьма опасны.

— Вы… встречали? Таких?

— Не совсем таких, но позже объясню, ибо и вправду место для обстоятельной беседы не самое подходящее. А вот молодой человек вполне может вернуться.

— Не-а, — Демидов мотнул головой. — Я с Савкой пойду. Пригожусь.

Тоже мне, Сивка-Бурка. Хотя, если так-то, Демидов коняки своенравной всяко полезнее. И Михаил Иванович спорить не стал. Сказал лишь:

— Что ж, в таком случае попросил бы вас, Савелий, держать своих созданий так, чтобы и подопечного из виду не выпускали, но и не приближались.

Вот только не хватало, чтоб меня ещё и учили. Я глянул на Михаила Ивановича и тот поднял руки.

— Умолкаю…

И правильно.

Ворон меж тем всё-таки решился, дёрнул головой, качнул влево и вправо, и сделал шаг в сторону дороги. Ещё один. И третий. Он и шёл, и будто сомневался, туда ли идёт. Главное, чтоб в порыве душевного смятения под машину не кинулся, а то ж оно бывает так с героями, героичность утратившими.

Но нет.

Развернулся. Огляделся. И убедившись, что путь свободен, перебежал на другую сторону улицы, где и поспешил скрыться в тени дома. Ну а мы за ним, стало быть.

Шли молча.

Я впереди, за мной — Демидов, а уж последним и Михаил Иванович. Впереди, с хорошим отрывом, само собой, Ворон, который чем дальше, тем больше переставал быть человеком. Он шёл, то срываясь на бег, то вдруг останавливаясь, замирая, чтобы в следующее мгновенье снова бежать. И снова замереть.

И это поведение было напрочь нечеловеческим.

Как хищник, который разведывает новую территорию, упорно, но сохраняя осторожность. Город же менялся. Что удивляет, то, как намешано всё тут. Вроде бы только что шли по приличной улице, а чуть в стороночку свернули, и вот уже дома, домишки, заборы какие-то. Истошный лай собак да мат. Под ногами хрустят скорлупа и стекло. И откуда-то, то ли издалека, то ли наоборот, доносится пьяная песня.

Крепнет вонь.

А Ворон останавливается всё чаще. И снова меняется. Его фигура плывёт, пытаясь раствориться в тенях. Здесь, в городских трущобах, как-то особенно темно. И сумерки гуще, а фонари, если и есть, то не горят. Но это хорошо, в том числе и для нас.

Движения Ворона становятся более мягкими, текучими. И теперь Тьма чует след, оставленный тварью, едва заметный, но он есть.

И значит, человека окончательно оттеснили?

Тьма отстаёт ещё больше, потому что то, что стало Вороном, держится с опаской. И как знать… мимо мелькает что-то бледное и быстрое, и Ворон вздрагивает, поворачиваясь за ним. Он даже дёргается вслед, но замирает, явно сообразив, что поймать эту тварь не получится.

Стоит минуту. Или две? Долго. Невыносимо долго.

— Ах ты… — женский визг вырывает его из задумчивости. — Скотина! Тварюка! Да чтоб у тебя отсохло все!

Хлесткий звук удара.

Вой.

И снова вопль, но полный ярости.

— Я тебя…

Человек вываливается из подворотни, чтобы врезаться в Ворона и отскочить. На мгновенье взгляды их пересекаются. И человек отшатывается, перекрестившись. Если и появились у него какие недобные мысли, каковые часто появляются у людей подобного толку при виде одиноких прохожих, то исчезли они весьма быстро.

— Чтоб тебя…

Он развернулся и бросился наутёк. А из подворотни выбралась девица, перекошенная, с кровящим носом и глазом, который она прикрывала рукой. Второю придерживала себя за бок.

Ворон резко повернулся к ней. И ноздри его раздулись, втягивая запах крови. Да что там, я сам ощутил его через Тьму, пусть и стояла она далековато.

— Сволочь! — крикнула женщина. И охнула.

— П-простите, вам помочь? — Ворон шагнул к ней, протягивая платок. — Этот человек вас обидел?

— Чего?