Екатерина Насута – Громов: Хозяин теней 5 (страница 17)
— Обычный городовой, — Мишка не спешил трогаться. Он распахнул все двери, надеясь, что ветерок хоть как-то охладит внутренности машины.
— Не скажи… любопытный больно. Чтоб…
Уехать бы прямо сейчас, пока дяденька городовой до телефона не добрался, но дом надо выкупать. И что-то подсказывало, что прямо сейчас.
— К адвокату возвращаемся, — я прикрыл глаза, пытаясь сложить в голове разрозненные факты. — Задаток оставить, чтобы дом не ушёл. А лучше сразу и купчую.
— Согласен, — Мишка захлопнул дверь и сразу стало жарче. — Плохо, что налички я не брал.
— Чек выпишешь.
С новыми документами, выправленными Карпом Евстратовичем, жить стало проще. Во всяком случае, в банке, где Мишка открыл счёт, их приняли.
И книжку выдали чековую, пухлую, с желтыми рыхлыми страницами, которые Мишка долго щупал и хмыкал. Верно, предыдущая крепко от нынешней отличалась. Но уж как есть. На счёт отправили две тысячи, чтоб не слишком много, если кто интересоваться станет. Вполне себе объяснить остатками наследства можно. Или заработанное честным трудом хорошего автомеханика. Так они там и лежали. И вот, пригодились.
До адвокатской конторы, что занимала крохотную комнатушку на первом этаже доходного дома, мы добрались быстро. Дальше — и того проще.
Бумаги.
Договор.
И нескрываемая радость круглолицего поверенного.
— Чудесный, просто чудесный выбор… — повторял он, смахивая со лба испарину. — Документы будут готовы в самое ближайшее время. Могу и почтою отправить, если адрес…
Я отвернулся к окну.
— Сав? — Метелька тоже у него застыл. — Мне ж не кажется?
— Не кажется, — шёпотом ответил я.
У Мишкиной машины крутились пацаны. Оно, конечно, ничего удивительного. В городке этом автомобили пусть и не были совсем уж дивом дивным, но внимание привлекали. И стайка мальчишек, окружившая Мишкину колымагу, вполне вписывалась в реалии. Вон, под днище заглядывают, зеркала крутят, что-то говорят, размахивая руками. Кто-то даже фигурку на носу подёргал, прочность проверяя.
— Может…
— Не может. Вон, глянь… у гостиницы, — я кивнул. — Видишь, какая стоит? А они тут крутятся…
Ярко-красный «Руссо-Балт» выглядел куда роскошней и интересней нашей старушки. И шофёра, который отпугнул бы шпану, поблизости нет. Но его словно и не видят.
Странно.
Не люблю странности.
— Миш, мы на улицу, — сказал я, потянув Метельку за собой. — Пойдём, пока колёса не открутили…
Наблюдатель обнаружился там же, чуть в стороне, в тени старого тополя, ветви которого опустились под собственной тяжестью этаким шатром. И парень в широких штанах да кепке, на самые глаза надвинутой, прислонился к стволу, почти неразличимый в этой зелени.
Нас он заметил сразу, коротко свистнул. И дворовые мальчишки россыпью бросились в разные стороны. Интересно. Очень интересно и…
— Как за город выберемся, — сказал я довольному Мишке. — Готовься.
— Сдаётся, ты преувеличиваешь…
Если бы.
[1] Инструкция городовым Московской полиции. — Москва: Тип. при Канцелярии Московскаго обер-полицеймейстера, 1883
Глава 8
Глава 8
Машина заглохла.
Нам позволили убраться из города, что правильно, потому как в городе нас брать — шумно и муторно, и на кой привлекать излишнее внимание? Городишко, в котором жил Савка, оказался не таким и маленьким. Тихим. Провинциальным. Вполне себе благополучным.
Площадь, окружённая каменными особняками. И улочки, протиснувшиеся мимо них же, разрезающие каменное кольцо центра на отдельные сегменты.
Городской сад.
Рынок.
И окраины, где в кипящей зелени садов скрывались домишки попроще. Здесь, на окраинах, и пахло сеном, навозом да дымами. И сами эти окраины всё тянулись и тянулись, липли к широкой полосе дороги, не способные расстаться с нею.
Но потом и они исчезли, сменившись пустотой полей. Я даже подумал было, что и вправду ошибся, что начинаю бояться собственной тени, когда потом машина заглохла.
Мотор чихнул.
Кашлянул. И заработал как-то с хрипом, стуком
— Чтоб, — Мишка матюкнулся, подёргав рычаги. — Что-то… не знаю, там как-то… сейчас гляну.
— Револьвер, — я выпустил тени, на всякий случай напомнив, что люди, конечно, это вкусно и питательно, но без разрешения никого жрать нельзя.
Хотя, чуялось, до разрешения осталось недалече.
Из машины тоже выбрался.
Дорога.
Слева — поле. И зерно наливается, клонится к земле. Пора убирать, но пока вот ветер играет колосьями. Справа… справа лесок, скорее даже перелесок узкою полосой, которую напросвет видать.
— А от города мы сколько отъехали? — я обернулся.
— Версты две, — Мишка откинул капот и замахал рукой, разгоняя пар. — Да чтоб… я же только… да быть того не может…
Тьма метнулась к леску, а Призрак нырнул в золотое море зерна. Но пусто. В округе было спокойно. Пока было спокойно. Тьма ощущала мелкие искры жизни. Зайцы, птицы и вон, кружит над желтым пшеничным морем тень сокола.
Или ястреба?
Хрен их разберёшь.
Главное, что вокруг ни души.
— Твою же ж… — а материться Мишка умеет.
Я притянул тени поближе и прищурился.
— Миш, а ты можешь снизу глянуть?
— Что?
— Пацаны крутились. Внутрь они не лезли, но вот под днище заглядывали.
И если чего-то прикрепили, то там. Братец тоже умел соображать, когда оно ему надо было. И под машину заглянул. И по тому, как выматерился, я понял, что угадал.
— Вот п-падлы, — Мишка выполз, вытащив какую-то хреновину, больше похожую на гайку, правда, от гайки тянуло силой и руны на ней поблескивали. — Это же…
Мишка перекинул гайку с руки на руку.
— Теперь поедем?
— Нет. Она… в общем, из-за этой хрени мотор перегрелся. Надо ждать, чтоб остыл… хотя толково. Особых повреждений нет, а машина встанет. Причём не сразу. Чего делать будем?