Екатерина Насута – Эльфийский сыр (страница 53)
– Плохо, – сказал парень. – Очень… возможно… она не переживет эту ночь.
– Это… сочувствую…
– Вы свяжетесь с ее братом?
– Непременно, – пообещал Пихта. – Вот прям сейчас поеду.
– Позвонить…
– Не, там со связью проблемы. Так что поеду…
– Дядя Сеня… он тут работает… говорит, что и ее матушку доставили. Плохо с сердцем.
– А…
– Там же, в реанимации… он обещал провести, если подождете.
Пихта поспешно закивал. Ради такого дела он, конечно, подождет. Впрочем, ждать пришлось недолго. Дядя Сеня, пухлый человечек в белом халате, провел за пост охраны. И даже в палату сопроводил, где Пихта и увидел объект.
Ишь ты… бледная какая. И неживою глядится. Какие-то провода, трубки… одну прям в горло запихали. Жуть жуткая…
– Мила. – Парень присел у кровати. – Мила, ты меня слышишь?..
Пихта тихонько выполз из палаты и, воспользовавшись моментом, заглянул в соседнюю. И так по коридорчику прошел, причем не зря, потому как в четвертой по счету обнаружил и старушку, бледную, с запавшими щеками, но хоть без маски на роже, а потому вполне опознавабельную. Он и снимочек-то сделал, пожалевши, что девку щелкнуть случая не выпало.
Ну и хрен ли.
Можно выбираться.
Напарника Пихта нашел в машине. Тот словно бы дремал.
– Ну?
– Оба там. Девке совсем хреново, у ней во рту трубка торчит.
– На интубации, стало быть.
– И бабка тут, прикинь? Сердце прихватило, тоже лежит. Во. – Он показал снимок. – И чего делать будем?
– Чего, чего… докладываться. А там как скажут. Ты это, давай на хату, – велел напарник, подавив зевок.
– А тут… ну, остаться, приглядеть… хоть за домиком. Может, кого из санитарок…
– Это первый императорский, придурок, – отозвался напарник. – Тут на каждом шагу камеры. Не хватало, чтоб срисовали или еще чего. Нет уж…
Лев проводил взглядом весьма подозрительного типа и повернулся к дядюшке, а потом к женщине, что изображала умирающую.
– Ну? – сухо поинтересовался он. – Я жду объяснений. И не притворяйтесь, я вижу, что смерть вам не грозит. Где Мила?
Раздражение бурлило, и сила, получившая такой нужный толчок для развития, теперь желала вырваться. Поздновато, конечно… он уже и не надеялся.
– Уважаемая, – тихо произнес дядюшка, положивши руку на плечо Льву. – Вы бы ответили. Мальчик волнуется… сила прибывает. И если вырвется, поверьте, плохо будет многим.
Раздался стон.
И Лев молча вытащил трубку. Как он и думал, никакой настоящей интубации. Наклонившись, он тихо произнес на ухо:
– Вы этих идиотов можете за нос водить. Но неужели вы думаете, что я спутаю жизненную силу моей избранницы с какой-то другой?
Женщина открыла глаза.
– Спокойно. – Дядюшка потянул за руку. – Полагаю, имеет место некая… специальная операция.
Женщина кивнула.
– И с твоей девочкой все в порядке… дыши глубже. И контроль, Лёвушка, контроль…
Женщина покосилась на дверь.
– Здесь никого, – спокойно ответил Лев. – Кроме вашего второго, как понимаю, сотрудника. Хорошая иллюзия, качественная. И почти всех обманет. Машку, как понимаю, вы же заменили?
– Он кто?
– Лев Суварин… вообще-то, Сумароков…
Женщина вздрогнула и тихо застонала.
– Но пока писали по матушке, чтобы не было… неловкости… – Дядюшка подвинул стул и велел: – Садись, Лёвушка… Про Сумароковых вы слышали? Так вот… сила у нас своеобразная…
Смерти.
И теперь Лев как никогда остро ощущал эту самую своеобразность. А еще понимал, сколь слабым он был.
– Но мы верные слуги императора. И бояться нечего… просто… как бы сказать… родовая особенность… сила раскрывается, когда душа… и сердце… каким бы романтичным бредом это ни казалось, так вот… когда мы обретаем свою… половину. И так уж получилось, что Лёвушке понравилась та девочка. И теперь он очень за нее волнуется. А с учетом того, что Лёвушка уже лет десять искал хоть кого-то, кого его сила примет… Поймите правильно, я не угрожаю. Я волнуюсь.
– Вы… тоже? – просипела женщина.
– Сумароков? Да. И маг смерти – тоже да… просто постарше буду. И посдержанней.
– Здесь? Вы что делаете?
– Работаю.
– В госпитале?!
– Так… – Дядюшка развел руками. – Где еще… Я глава онкологического отделения. Магия смерти отлично воздействует на опухоли, даже те, которые считаются неоперабельными. Ко мне со всего мира едут… И у Лёвушки способности… Раньше он больше со всякой мелочью возился. Там сепсисы обширные, некрозы… Это ведь тоже по сути жизнь, которую можно остановить. Теперь, думаю, когда он раскроется в полную силу, перейдем к вещам посложнее…
Лев мрачно кивнул.
Перейдет…
Главное, чтобы с Милой было все в порядке. И сейчас грызла мысль, что он сам виноват. Надо было приблизиться, выяснить… а то и рассказать как есть. Но нет, испугался. Столько лет поисков… четвертый университет, в котором он побывал, уже почти утратив надежду.
И отклик.
От серой замкнутой девочки, которую Лёва просто-напросто побоялся испугать слишком быстрым сближением.
– Вы не думайте, что я на вас давлю, но… просто хочу предупредить… что отныне по праву, дарованному Сумароковым, мы считаем эту девочку частью своего рода. – Дядюшка очаровательно улыбнулся. – А поскольку Сумароковых очень мало, то обо всех своих родичах мы заботимся…
– Твою же ж мать… – сказала женщина, прикрывая глаза. – Вот же ж… чтоб вас всех… ненавижу неподготовленные операции… обязательно все через задницу пойдет. Вот обязательно!
Лев не очень понял, почему она так нервничает.
– В порядке ваше Мила. На конспиративной квартире отсиживается… И нет, ничего она не делала. Брат ее вляпался. Но там уже не моя компетенция. Связь с куратором дам, а вы…
– Хорошо. – Дядюшка заботливо поправил одеяло.
– Не знаю, важно или нет, – Льву удалось успокоить силу, – но этот человек к вечеру умрет.
– Какой?
– Тот, который приходил сюда.
– Уверен? – Дядюшка нахмурился.
– Более чем. Печать пока слабая, но, когда он руку жал, я отчетливо ощутил. Смерть будет насильственной, если вам это интересно.
– Зачищают, значит. Вовремя мы…