Екатерина Насута – Эльфийский сыр (страница 52)
– Вы…
Перед лицом Милы появилась характерного вида красная книжечка с имперским орлом.
– Служба безопасности. Особый отдел.
Дыхание перехватило.
– Эй, эй… в обморок не падать. – Милу подхватили и, наклонив к крану, сунули голову под воду. – Давай, ты в здравом уме нужна… или относительно здравом. Не трясись.
– Вы… вы… из-за Кеши?
– Ну не из-за тебя же, – проворчала женщина неопределенных лет. – В общем, так. Сейчас ты отдаешь мне свою одежду, а сама берешь форму официантки, выходишь на кухню… ведут тебя с улицы?
– Д-да… эти не приближаются.
– Хорошо. Значит, выходишь через черный ход. С мусором. Несешь к бачкам. За ними тебя встретят.
– А…
– А я… – Женщина оскалилась, и лицо ее поплыло. – Побуду тобой.
– Но…
– Сегодня в этом кафе случится утечка опасных химикатов. К несчастью, будут пострадавшие. В том числе серьезно. Некоторые даже в реанимацию угодят.
– Мама…
– Тоже там окажется. Сердце не выдержит. Она ж уже в возрасте…
– Но…
– Ей объяснят.
– А мы…
– А вы пока поживете в тихом спокойном месте. Сколько – не знаю. Это уже там спрашивай. Мое дело вас из-под удара вывести. И да, маячок я тоже сниму… халтурщики несчастные. Вот туда же, заговоры плести все горазды, а на нормальное оборудование денег жмут… Давай, давай… все же вопросы могут возникнуть, что мы в туалете так долго делаем. Шевелись…
К мусорным бакам Мила выходила на негнущихся ногах. Видеть себя со стороны было странно. Особенно потому, что себе Мила не понравилась.
Неужели она такая…
Серая?
Невзрачная?
Волосы тусклые какие-то. Кожа – что пеплом припорошенная. И главное, выражение лица такое… такое, словно она себя уже похоронила.
– Помочь? – Рядом возник паренек и хлопнул Милу по плечу. – Идем. Держись рядом. И молчи…
Огромная туша мусоровоза загораживала проезд. И лезть в кабину было высоко, но Мила справилась. И просьбу пригнуться исполнила молча. И сидела так, боясь дышать, боясь спугнуть…
– Вот. – Мусоровоз остановился где-то у торгового центра. – Доставили принцессу в лучшем виде! Принимайте… там уже Янка сигнал подала, значит, скорые полетели.
– Прошу вас. – Миле подал руку мужчина в сером костюме. – Не надо нас бояться. Вы у нас свидетель.
– Я ничего не знаю…
– Зато ваш брат знает. И раз изъявил желание сотрудничать, то и мы готовы пойти навстречу.
– Я… – Мила сглотнула, было очень страшно, но за Кешку – еще страшнее. – Я могу описать тех, кто за мной следил… и за мамой тоже. Если надо.
– Конечно надо! – обрадовался мужчина. – Очень надо… вы поможете следствию.
Врал.
Впрочем, Мила сделала вид, что верит.
– А… Кеша? Что с ним будет? – спросила она уже в машине, в обычной такой машине, которых в Москве тысячи.
– Пока сложно сказать… постараемся вытащить и его. А дальше… все очень серьезно. Но как понял, ваш брат твердо намерен оказывать следствию помощь. И значит…
Значит, срок дадут не очень большой.
Наверное.
– Чего там? – Напарник Пихты первым услышал сирены. И Пихта очнулся ото сна, как раз затем, чтобы увидеть, как пара скорых подрулила к кафешке. Из кафешки валили люди. Кто-то кричал. Что-то даже бахнуло, и из окон повалил дым. – Что за…
– Сиди. – Пихта вытер руки о джинсы.
Смешаться с толпой зевак было несложно. А потом вовсе повезло наткнуться на болтливую официанточку… ничего такого.
– В общем, там у них утечка какая-то… отравы… от мышей или тараканов. Должны были завтра закрываться на обработку, а оно все потекло и начало испаряться. Вот народ и потравился, – сказал Пихта, возвратившись в машину.
Скорых и вправду собралось с полдюжины. И здание оцепили. И эмчеэсники возникли, вон, заслоны поставили.
– Поехали, – сказал напарник, указав на машину скорой помощи, которая выползла на улицу, а потом, врубив на полную мощность мигалки, покатила вперед. – От же… хотя… может, и к лучшему. Если сама подохнет, то и руки марать не придется.
Машина летела стрелой. И остановилась не где-нибудь, а у Первого императорского, на территорию которого вход был закрыт. Точнее, пешком – пожалуйста, а проезд – лишь для сотрудников и машин скорой.
Ну ладно.
Маячок работал. И привел к двухэтажной пристройке с надписью «Реанимация». От… не повезло девке. Или наоборот? Тут тихо помрет, без мучений.
А так-то шеф не отказался бы поиграть.
И не он один.
– Чего надо? – Внутрь Пихту не пустили. И охранник был не тощим дедулей, с которым Пихта сумел бы договориться, но явно из военных, бывших.
И глядел недобро.
Военные наемников недолюбливали.
– Это… – Пихта изобразил волнение. – Тут того… из кафешки привезли… «Ромашка»… девчонку. Милой звать. Людмилой… невеста моя… с подругами должна была тусить.
– Надо же, еще один жених, – усмехнулся мужик.
– Еще один?!
– А вон, – он кивнул куда-то, – тоже жених… вы б разобрались, кто из вас ей женихатей…
Тощий длинношеий парень, с виду ровесник той мыши, с кем-то говорил по телефону. И когда Пихта подошел, то услышал:
– Отец, ты не понимаешь, мне нужно… да, а дядя Сеня? Он же там работает? Я просто хочу узнать, как она… разве я о многом прошу? Да какая разница, какого она рода?! Она моя… да, уверен! Абсолютно! Молчал… ну молчал, она просто… вы бы налетели, напугали бы… а она и без того… ладно, потом объясню.
Парень осекся и повернулся к Пихте.
– Вам что-то надо? – спросил он тем тоном, который выдавал и происхождение, и силу. А силенок в щенке хватило бы, чтоб размазать Пихту по местной дорожке. Вон, глаза красные, едва сдерживается.
И Пихта поспешно отступил.
– Это… извини… я друг Кеши… брата Милки. Ехал к ней, а тут вот… хотел узнать, как она… не пускают. Я по дури женихом представился.
И руку протянул.
– Сейчас. Да, слушаю… дядя Сеня? Да… ага… ясно. – Выражение лица парня почти не изменилось, а вот взгляд помрачнел. – Точно? Да… хорошо. Если что-то поменяется… спасибо, дядя Сеня.
И трубку положил.