Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 99)
Несомненно.
Возможно и сейчас опознать получится. Хотя… у ног человека валялись кости… в белых халатах? Они тоже были людьми? Формально во всяком случае. А он, этот вот, разжал руку, позволяя очередному телу упасть уродливою грудой.
— При-ш-ш-шли… — этот голос пробрал до костей или что там глубже. — Хор-р-рошо… маги мне нужны.
Он выкинул руку с растопыренными пальцами, и Лешего унесло к стене, впечатав в эту самую грёбаную стену всем организмом. Выстрелить-то он успел, но выстрел тявкнул сухо, а пуля ушла куда-то в потолок, чтобы погасить светильник.
Очередь младшего Заславского увязла в стекле капсул.
— Маги… маги-маги… маги — это хорошо… в магах много силы. А нам нужно больше! Больше… ничего, мы получим…
Ещё один ненормальный.
— Мы обязательно получим…
Заславский кувыркаясь вылетел в коридор.
Ну уж нет. Леший не позволит… он и сам может вот так, пусть не чистой силой, но огнём, только вот стена пламени, взметнувшаяся было до потолка — и светильники громко хлопнули, лопаясь один за другим — погасла. А потом Леший едва не задохнулся, когда кривые пальцы твари сомкнулись на огне и дёрнули, будто пытаясь выдрать его с корнем.
С самой душой.
— Х-хрен т-тебе… а не… — Леший отсёк силу, которая, нарушая всякие законы, потекла к существу. — Мы… гвардия…
Земля вздрогнула в какой-то момент.
Ощутимо так, но не настолько, чтобы волноваться за целостность бункера. Однако тварь развернулась.
— Некромант… — прошипела она, а потом подняла левую руку, в которой обнаружился чёрный почти оскаленный череп. — Они привели некроманта! Глупые люди!
Софья Никитична, стало быть?
Бахнула пара гранат, брошенных Залесским-старшим к ногам твари, и следом, не ожидая, пока та сообразит, что тут твориться, ударила плеть.
Леший снова огнём хлестанул. А потом почувствовал поток силы от младшенького.
И Ворон тут…
— Глупые! — тварь, впрочем, умирать наотрез отказывалась и просто выставила руку, отгородив себя щитом. — Падите на колени и молитесь!
— Обойдёшься, урод, — Леший смахнул рукавом кровь, что полилась из носу.
— Молитесь и будете прощены! Иначе я повергну…
Он запнулся, когда в щит его ударила пуля.
— Вы все… лишь пища… тлен под ногами… вы все… узрите истинную мощь Чёрного хана!
А это ещё кто?
— Да будет… — он поднёс череп к лицу и впился губами в чёрные зубы. Твою же ж… Леший очень надеялся, что именно этот момент у него получится вычеркнуть из памяти.
А тварь задрожала всем телом.
— И восстанет тот, кто…
Дослушать не вышло, поскольку земля снова затряслась. И одна за другой полопались оставшиеся лампы, погружая бункер в темноту. А потом что-то треснуло.
Ухнуло.
— Щит! — заорал Леший, вкидывая в щит остатки сил. — Пока нас тут всех не… людей прикрывай.
Он попытался встать на ноги, но следующий толчок был столь силён, что сам бункер будто накренился, и Леший кувырком покатился… куда?
Он и сам не знал, главное, что дальше стены укатиться не вышло. Он ударился плечом. И сверху посыпалось стекло, а потом полилось что-то донельзя тягучее. В то же время где-то в стороне раздался треск, сухой, тягучий. А потом что-то заворочалось, огромное, будто снизу, из глубин земных пробивалась к высоте здоровая тварь.
И пробивалась.
Леший успел вдохнуть тьму и тлен.
И кажется, последнее, что сумел — растянуть щит, закрывая колбы с людьми, которые, как он надеялся, были живы… и отключился.
Всё-таки.
Глава 39
Где речь идет о воспитании, а также об эволюциях гуманистических идей и эльфов
На лицо текла вода. Тонкой струйкой. Холодная и сладкая, и ещё такая, которой невозможно напиться. А Леший ловил и глотал, но всё никак не напивался.
— Дядя Леша, тебе пора уже просыпаться, — раздался детский голос. — Делов много.
— Их всегда много, — просыпаться не хотелось, потому что права Данька, делов много. Как только глаза откроешь, так сразу и навалятся. А пока Леший спит, то и дела вроде бы как ждут.
В стороночке.
Правда, потом пришло понимание и Леший сел.
Резко.
— Дань, ты откуда здесь?
— Так… пришла, — Данька сидела на полу, скрестивши ноги, и ничуть не смущалась, что вокруг вода разлита, и что вода эта светится, таким вот синевато-жёлтым. Искорки в ней опять же бегают, загораются и гаснут, загораются… — Я там была. А потом тварюка эта выползла, и я спряталась.
— Сильно испугалась? — Леший потряс головой.
Мокрой.
И сам он вымок, как тот воробей, под дождь угодивший, но это ничего. Главное — живой.
— Ага… никогда таких не видела. Бабушка Софа сказала, что это костяной дракон и он не всамделишний. Его сделали. И сказала, что этому грёбаному самоучке руки надо оторвать по самые плечи и в задницу вставить. Мне кажется, она очень разозлилась.
— Пожалуй, соглашусь.
Чтоб Софья Никитична так и выразилась? Хотя… выдумывать Данька не стала бы. Леший огляделся.
— А где… все?
Колбы сохранились, частью осыпались, частью треснули. Но людей внутри не было, как и половины бункера. Вместо дальней стены ныне была земляная осыпь, из которой торчали куски проводов и, кажется, угол двери. Похоже, там был запасной выход. Или логово твари.
Так, с тем, через который Леший попал, тоже неладно. В этом месте земля осела, а дальше, кажется, вовсе осыпало. Главное, чтоб никого там не завалило. А так-то земля — это не страшно. По земле они пробьются.
— Люди где?
— Мама сказала, что надо выводить. Что они усталые. Только они не усталые, а больные. Совсем-совсем. Но мама их вылечит. А мне сказала с тобой сидеть и не трогать. Ты силов много потерявши, — деловито произнесла Данька. — И тебе воду надо сделать правильную. Я сперва поила, а ты пить не хотел. Не глотал совсем. Тогда я подумала, что можно и так сделать, ну, чтоб ты целиком в воде был, и тогда ты поправишься. Ты поправился?
— Почти, — Леший потрогал голову.
Странно.
Не болит.
И плечи, и в целом. А его ж о стенку приложило конкретно так. Да и сил тварь рванула прилично. Потом щит…
— Людей всех вывели?
— Туда, там эти… как их… дядька Ворон сказал, что типа камер, где держали. И ещё лабратории… там ужасы всякие и меня туда не пустили. А если с тобой, то покажешь?
— Лаборатории?