Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 82)

Но Калегорм усилием воли заставил себя отвлечься.

— Он воспринял умертвия как источник опасности. И пожелал защитить свои владения… это хорошо…

— Он стал нормальным? Ну, быком?

— Сложно сказать. Но такая вероятность существует… хотя что со вторым?

— С Яшкой? Наблюдает.

— За чем?

— А… пойдёмте.

Коров разместили в старом загоне на самом краю фермы. Калегорм поморщился и активировал-таки защитный артефакт. Не хватало, чтоб он пятнами покрылся или вовсе кожа чешуей облезать начала.

Красавец будет.

Эта мысль царапнула нелогичностью, поскольку прежде Калегорм не то, чтобы вовсе не обращал внимания на собственную внешность — всё же по долгу службы он обязан был выглядеть представительно — скорее уж никогда не задумывался, можно ли его назвать красивым.

А теперь задумался.

И крепче прижал к уху влажное полотенце.

— Не, Тошка, ты не психуй… — донеслось до Калегорма. — Ну да, бык. Другой. Левый какой-то. Припёрся тут. Я понимаю. Но и ты ж пойми, что у него своё стадо, а у тебя своё… и вообще, вам по ходу разные бабы нравятся. Твои живые и мягкие, а эти вон тощие, что модели нынешние…

— Найдёнов! Ну вот конечно, кто о чём, а Найдёнов — о бабах. С быком… нашёл собеседника по интеллекту.

— Вы, дядько, меня, кажись, обидеть хотите? Конечно, сироту обидеть каждый может!

— Тю, Найдёнов… я тебе, можно сказать, комплимент сделал. У быка голова большая? Большая. Стало быть, и мозгов в ней явно больше, чем у тебя.

— Не слушай, Тошка, нам просто завидуют…

Калегорм покачал головой.

Жизнь продолжала удивлять. Впрочем, не одного его.

У загона с умертвиями было тесновато. Хлипкая ограда, которая и живую корову вряд ли бы остановила, теперь изогнулась и явно потрескивала. Кто-то норовил поднырнуть под неё, чтоб поближе подобраться.

— Да куда ты лезешь!

— Отойди, не видно же ж…

— Дурдом, — повторял бородатый коротышка, нервно подёргивая себя за бороду. — Это форменный дурдом…

— Зато их доить не надо! — радостно произнёс парень в растянутой полосатой майке, украшенной вышитым сердечком. Сердечко было свежим и ярко-розовым цветом выделялось, что на майке, то на парне.

— С чего ты взял? — коротышка сдвинул брови.

— Так они же ж зомби! Кто доит зомби коров⁈

Фантазия Калегорма ожила не ко времени и он замотал головой, пытаясь избавиться от увиденного.

— Ну дядько, подумайте, вот… логически если. Какое молоко от зомби-коровы?

— Зомби-молоко…

— И зомби-сыр, — донеслось с другой стороны. — Для любителей апокалипсиса. А чё? Тема ныне в моде…

— И продавать с конопляным самогоном! Для полноты восприятия!

Коротышка накрыл лицо рукой.

— Это ж Чернышик! — раздался радостный крик. — Чернышик! Марусь, помнишь Чернышика? Иди сюда…

— Тась, не лезь, это ж зомби!

— Да ладно… он ласковый был, кто котёнок. Чернышик!

И огромное умертвие повернулось на зов Анастасии. Голова его качнулась, по призрачной шкуре, что окутывала кости, намекая, что до следующего уровня эволюции осталось всего ничего, пробежали искры. Анастасия же Вельяминова перемахнула забор.

— А я тебе говорила, что нельзя его этому живодёру отдавать… хороший бычок, хороший…

— Доброго дня, — поздоровались с Калегормом, и он, обернувшись, увидел ещё одного знакомого человека. Павел Кошкин протянул руку. — Вы здесь давно?

— Второй день.

— Понятно…

Руку Кошкин пожал. А потом тихо поинтересовался:

— А вы не знаете, здесь оно всегда так?

— Точно не скажу, но второй день — точно.

— Тогда понятно, почему Василиса нервная такая… девушки, вообще-то это умертвия!

Одна девица Вельяминова старательно наглаживала бычий череп, а вторая снимала остатки прелой травы, на рёбра налипшие.

— У них вообще инстинкт самосохранения имеется?

— У умертвий? — уточнил Калегорм.

— У этих… юных особ.

— Знакомьтесь, та вот, что пытается залезть — это Анастасия Вельяминова, вторая же — Мария, ваша будущая родственница.

Людей в загоне стало больше.

— Ясно. На фотографии выглядела чуть другой. Так, Волотова я и без подсказки узнаю… — Кошкин привстал на цыпочки.

Анастасия что-то говорила, указывая то на быка, то на ограду, то на Волотова, который застыл в некоторой задумчивости.

— Снимай, Ань, снимай! Это будет бомба! — через прутья пролезла ещё одна девица, в которой Калегорм не сразу узнал репортёршу. — Так… разойдитесь! Ань, готова? Сначала давай крупный план, а потом отходишь потихонечку… главное, ты больше этих, зелёненьких снимай, которые зловещие…

Мёртвая корова, дотянувшись до репортёрши, попыталась ухватить её за рукав. И девица, вместо того, чтобы заорать и с ужасом броситься прочь, сунула умертвию кусочек хлеба.

— Коровы хлеб любят! — заявила она.

— Думаю, — произнёс Калегорм, после того, как понял, что не способен верно истолковать выражение лица Кошкина, — нам стоит побеседовать в иной, более спокойно обстановке…

— Всецело за… только надо найти Черноморенко. И его объект, — Кошкин продемонстрировал телефон. — Обычную связь заглушили, но у меня пробойник. И там есть вопросы… кстати, что за объект-то? Кто тут командует?

— … и несмотря ни на что, я снова с вами, дорогие мои! — репортёрша помахала рукой.

— Погоди… — Кошкин указал на неё. — Это ж эта… с Р-тв! Помню! Она как-то достала, требуя показать секретную базу, на которой мы опыты над людьми ставим.

— Возможно, вам сказали, что я пропала, так это ложь! Я не пропала, но оказалась в самом центре удивительных событий! И сейчас нахожусь в Подкозельске!

— Идём, — Кошкин попятился. — Потому что если она опять начнёт, я за себя не отвечаю…

— Где это? Не так уж важно! Скорее важнее то, что происходит здесь! То, что пытаются скрыть от вас, дорогие зрители. И что же это? А я отвечу! Это произвол местных властей, помноженный на уверенность отдельно взятых аристократах в праве своём унижать и уничтожать тех, кто слабее… но это не важно. Главное, что справедливость восторжествует.

Сказано это было с такой уверенностью, что Калегорм поёжился. Как-то не по-доброму она собиралась торжествовать.

— Ещё вчера и меня использовали в этой грязной схеме. И думаю, отснятый мной материал уже вышел, но не в том виде, как хотелось бы мне… именно поэтому здесь и сейчас я говорю с вами напрямую! Не через канал, руководство которого куплено, но через открытые источники…

— М-му! — сказал Чернышик, мигнувши алым глазом, когда перед мордой его появился телефон.