Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 53)

— Стоять, ребятки, — по знаку Ведагора ожил Влад и, приобняв парочку, подтолкнул их в сторону. — Пойдёмте, расскажете, кого вы там и где потеряли…

— Она к лесу пошла… границы смотреть. Мы думали, ставить ли ограждение или, если ничего нет, то не надо… по плану было, но пока ещё доставят, пока смонтируют… а лес вот. Пошла, а нас отвлекли. И она не возвращалась…

До Ведагора доносились голоса.

— … мы искали, но потом что-то… что-то… кто-то… как-то… как мы Ваську потерять могли? Мы ж искали ведь. Или приснилось, что искали? А столбы! Кешка, столбы вкопать надо! С сарафанами… то есть с телефонами. Сарафаны, конечно, более скрепно, но за ними не полезут! А за телефонами — вполне себе…

— Смешные мальчики, — раздалось сзади. — А вы… долго не приходили. Ночь на дворе…

Ночь.

Ну как, ночь. Так, поздний вечер.

— Ждал вас там… — Ведагор разглядывал Офелию, подмечая, что она тоже изменилась. Исчезло вот это, глуповато-капризное выражение избалованной девочки. И держится совсем иначе, как человек, осознающий и свою силу и возможности. — Заодно и осмотрелся. Любопытно было. Никогда прежде не доводилось напрямую с тьмой сталкиваться. В живом, так сказать, виде.

Её смех на мгновенье перекрыл гул голосов.

И вовсе вдруг исчезли люди, наполнившие гостиницу, суетливые, бестолковые какие-то. А тьма из Ведагора рванула, чуя ту, которую полагала…

Хозяйкой?

— Вы не пригласите меня на прогулку? — и Офелия, не дожидаясь согласия, взяла Ведагора под руку. — Здесь нам точно не позволят поговорить… такая суета! Но что поделаешь… гости всегда приносят заботы, но с ними и радость.

Она посторонилась, пропуская пару рабочих, которые что-то куда-то волокли.

— Тут вроде бы девушка потерялась. В лесу, — сказал Ведагор. — Я дам людям распоряжение, чтобы помогли.

— Конечно. Я буду вас ждать… в конце концов, я так долго вас ждала…

Хорошо, что Инги нет.

Она могла бы неправильно всё понять и огорчиться. А огорчать жену Ведагору не хотелось.

— Помощь нужна? — начальник охраны поглядывал на Офелию, которая в свою очередь смотрела на Ведагора. — У неё такое выражение, будто она сожрать вас хочет.

— Хочет. И даже попробует. Но пока я ей нужен, — сказал Ведагор. — Что там с потерявшейся?

— Нашлась вроде как… там, на поле. Собираются ехать.

— И ты с ними.

Приподнятая бровь.

— Погляди, что за поле… и вот… я тут подумал, что давно наши люди не отдыхали. А тут фестиваль, ярмарка ожидается… столбы опять же с сарафанами.

— Гвардию рода пригласить?

— Именно. И сам съезди. Ты… почуешь, пожалуй.

А потом и Ведагора сводит, потому как где-то ж тьмы парни нахватались.

— Понял.

Офелия приняла предложенную руку и вздохнула:

— Вы бы знали, сколько забот, беспокойства… ярмарка эта — как снег на голову. С другой стороны ещё папенька мой говорил, мол, что ни делается, всё к лучшему. Вот начинаю верить…

— Как его здоровье?

— Плохо, — Офелия потупилась. — Очень плохо… вы же понимаете, что то, чем он занимался, не может не сказаться на… его восприятии мира.

— И желании мир захватить?

— Чудесно встретить понимающего человека.

— А вы чего желаете?

— Чего может желать красивая молодая женщина? Жить. Просто жить… мужа найти хорошего, — взгляд Офелии более чем выразителен. — Чтобы берег, любил и заботился… чтобы был мужчиной, а не ничтожеством. Я на развод подала.

— Сочувствую.

— Скорее уж порадуйтесь.

— Я рад, — искренне сказал Ведагор, правда, не стал добавлять, что в нынешней ситуации скорее рад за супруга Офелии. Глядишь, и успокоится. В конце концов, алкоголизм, в отличие от неудачного брака, излечим.

Вокруг гостиницы тоже было шумно.

Суетно.

Стоянка наполнилась машинами. Сновали люди. Кто-то с кем-то препирался, кто-то пел в полголоса, а кто-то душевно и выразительно матерился, хотя и не понять, по какому поводу.

— Суета… — вздохнула Офелия притворно. — Возможно… если, конечно, вы не боитесь меня… вы ведь не боитесь?

— Слегка опасаюсь.

— Это правильно… любой женщины стоит опасаться… хотите посмотреть?

— На что?

— Всё я вам показать не могу, но здесь недалеко у меня дом есть. Конечно, папин особняк — это родовой… был… нехорошо разрушать чужие родовые особняки, — Офелия погрозила пальцем.

— Он сам рухнул. Нехорошо заигрывать с тьмой.

— Идёмте. Здесь и вправду недалеко… когда-то мой дед изрядно вложился, облагораживая этот городишко. В столице у него не срослось. А может, он вовремя понял, что делать там нечего. Что сколько бы у него ни было денег, это лишь деньги. Там же важны связи, происхождение и всё такое… сила вот. У нас никогда особой силы не было. У деда ещё что-то там имелось… от прадеда. Тот воевал. С Наполеоном.

Она шла неспешно.

Улицы.

Прямые и чистые. И стоит отойти от гостиницы — безлюдные. Фонари горят. И окна домов светятся. И за некоторыми, если приглядеться, видны силуэты. Люди живут обыкновенной своей жизнью, и подглядывать за ними слегка неловко.

Но и смотреть на Офелию не хочется.

Она, пожалуй, красива.

Очень даже красива. И костюм из темно-красного, кажущегося сейчас чёрным, льна ей к лицу. А ещё вот это выражение то ли задумчивости, то ли мечтательности.

— Весьма отличился и был удостоен награды. Он и получил титул… многие получили. А ещё клочок земли. Здесь, неподалёку. Ему казалось, что теперь-то он заживёт, с титулом, наградой и пенсией, с землёй родовою. Что он стал равным, а на деле…

— Общество не приняло?

— Ну отчего же. Приняли. Только… это как невидимая черта, переступить которую тебе не позволят. Что бы ты ни сделал. Ты тут. Они там. В одни дома дорога открыта и там тебе даже рады, а в другие — нет… он не растерялся. Начал вести дела. Торговать. Ещё один недостаток. Смешно, если подумать. Вы… точнее старые рода вроде вашего, тоже всегда торговали. Силой своей. Знаниями. Землями… почему продать землю — можно, или вон сыры… Вельяминовы делали и продавали, а моего предка, когда он завёл коровок и рискнул повторить, обозвали купцом. Мол, невместно.

— Вы за него обиделись?

— Нет… они, те, кто над ним насмехался, те, кто решил, будто он не достоин более быть гостем в их домах, пожалели. Потом, после, когда он выкупал разорённые их беспечными детьми земли. Или когда мой дед, наплевав на все «невместны» строил свою маленькую империю. Когда ссужал им на их высокие нужды наши низко заработанные деньги. И забирал уже больше, много больше.

Пятиэтажные дома остались позади, сменившись невысокими строениями.

— Это исторический центр, — пояснила Офелия. — Дед не стал его трогать. Просто скупил дома.

— Все?

— Все… не сразу, нет. Ему нравилось. Он как бы… отвечал за своего отца. Этот вот принадлежал Захарьиным. Поместные дворяне, вообразившие себя очень родовитыми. У них было семеро дочерей. И прадед посватался, решив, что сойдёт девица и без приданого, лишь бы была происхождения достойного, чтоб детей уже точно приняли в общество…

— Отказали?

— А то… девицы, мол, хороши и не для всяких там. Их в столицу повезут, там и найдут жениха получше. Ага… одна в ту же зиму от лихоманки отошла, ещё одна разумом двинулась. И там в столице… оказалось, не больно-то нужны. Нет, замуж двоих выдали, но тоже не особо удачно. А прочие — кто в монашки, кто в приживалки. Небось, жалели потом, что отказали… — губы Офелии растянулись в недоброй улыбке. — А там вот видите, такой, со статуями…