Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 41)

Глыба пробурчал что-то невнятное.

— Вот руки протяните, пожмите… и давайте за работу. У нас очень много работы.

Глыба руку сдавил, при этом внимательно глядя в глаза Иннокентия и видом своим показывая, что эта игра в примирение — она для шефа, а сам Глыба ничего не забыл. И забывать не собирается.

— Во-первых, посмотришь, что там у нашего гостя с ноутом, программиста просил… заодно и что там в ноуте тоже посмотришь. И без глупостей, Кеша… без глупостей… считай, последний шанс тебе даю.

Глыба за руку дёрнул, к себе подтягивая, и наклонился, шепнул:

— Он убивать будет долго…

— Во-вторых… надо, чтобы ты систему проверил. Есть ощущение, что подглючивать стала. То виснет, то перегружается…

…стало быть, сброшенные коды пошли в дело, вот только работать могли бы аккуратнее. Хотя, может статься, что дело вовсе не в проникновении, а в сэкономленных деньгах на сервера и комплектующие…

— Может, кто-то опять порнуху смотреть полез, вот и подцепил чего, — проворчал Иннокентий вслух.

— Может, Кешенька… очень даже может. Вот и разберёшься. Кто там куда полез, чего смотрел… Ты у нас мальчик умный. Талантливый даже… а чтобы тебе глупости какие в голову не лезли, Глыба вон тебя сопроводит.

Не хватало ещё.

Но Иннокентий кивнул:

— Конечно… мне бы… переодеться.

— И умыться. Нельзя в люди с такою рожей. Скажешь…

— Упал с перепою.

— Вот, видишь, Глыба. У человека голова работает, а не только задница, которая приключения ищет! Кстати, Кешенька… скажи… что ты слышал про рептилоидов?

— Про кого? — Иннокентий, конечно, знал, что шеф порой бывает странен, но вот чтобы настолько.

— Рептилоидов. Они существуют?

— Не думаю.

— Хорошо… а покойник может в барсука превратиться?

Иннокентий потрогал голову. Может, Глыба всё же чересчур сильно приложил его? Вот и мерещится всякое?

— Сомневаюсь… оборотни бывают, это да. Медведи. Волки ещё… говорят, что есть и гигантские муравьеды, но это не у нас, это в Африке. Но про барсуков не слышал. Особенно, если мёртвый…

— Тогда откуда он взялся?

— Кто?

— Барсук, Кешенька… барсук… мы должны разобраться, какая падла подменила нашего покойника барсуком.

Наверное, Тополев всё-таки начал потреблять что-то из того, чем торгует. Но Иннокентий с серьёзнейшим выражением лица сказал:

— Обязательно разберемся. Не дело это, чужих покойников подменять…

Эльфийский посол с прежним меланхолично-задумчивым видом чесал Яшкин лоб. Яшка блаженно жмурился и вздыхал, и даже копытами переступать опасался, не желая нарушать это вот состояние тишины и покоя. Из-за ограды на Яшку печально и с явною завистью поглядывал Менельтор, но не решался выйти в ворота, разве что тоже вздыхал.

— Как думаешь, чего он делает? — шепотом спросила Маруся Таську, которая ещё дулась, потому как несправедливо, когда одним репортажи и восставшие барсуки, а другим — инспекция запасов соломы и далёкие взрывы. И про те сказано, что они так, случайно получилась. Ворона, мол, гранату спёрла да не удержала. Ага, последняя дура в эту ерунду не поверит. А Таська — совсем не дура.

— Понятия не имею, — Таська выпятила губу, показывая, что ей не просто обидно, а прямо до глубины души обидно. Кстати, не соврала. И Беру выскажет. Мог бы позвать, а то заладил, что опасно, опасно… ага, но и интересно же ж. — Ты ж эльфийская принцесса…

— Сейчас по лбу дам, — в нехарактерной для неё манере огрызнулась Маруся и глянула так, что стало ясно, и вправду даст.

И что достали её.

С принцессой.

И вообще. В сумме так сказать, достали…

— Слушай, там, кажется, едет кто-то… — Таська вдруг развернулась и, привстав на цыпочки, приложила ладонь к глазам. — Точно… даже знаю, кто… лягушонка в коробчонке.

Красная сияющая лаком машина, на которую и пыль садиться остерегалась, и вправду походила на коробчонку. Лакированную вот.

Остановилась она у конторы, из которой выглянула Анна, чтобы тотчас скрыться внутри. Чего-то они с Василисой обсуждали, то ли те самые взрывы, на которые Таську не пустили поглядеть — подумаешь, ворона, граната, чего на них смотреть, то ли факт теоретического упокоения батюшки. То ли по-настоящему глобальный вопрос о сене, соломе и грядущей уборке полей.

В общем, Офелию не сочли достаточно вескою причиной беседу прервать. А вот парень, тихо сидевший на ведре и ковырявшийся не то в трубе, не то в чём-то, трубу напоминающем, голову поднял. И руки отёр тряпицей. Поднялся. Потянулся.

— Доброго дня, — тягучий голосок Офелии заставил Яшку уши прижать, Менельтор и вовсе к сараю отступил, правда, низко опустив голову и видом своим показывая, что за родное сено он будет сражаться. — А вы тут всё смотрю, сельской идиллии предаётесь.

Она была в белом платьице, каком-то лёгком и воздушном, будто из тюли сшитом. И платьице это норовило развернуться, разлететься тончайшими крыльями, а заодно уж просто неприлично обвить фигуру треклятой Офелии.

Фигура у неё имелась.

Точёная.

И тем самым бесившая до крайности.

Таська рядом с нею сразу начинала чувствовать себя огромной и неповоротливой, и вовсе не такой, какою надлежит быть светской даме.

— Чего тебе? — поинтересовалась Маруся и Таську под руку взяла, будто наперёд удержать пытаясь. — В гости заехала? Так мы не приглашали.

— От вас разве дождёшься…

— Не дождёшься, — Маруся потянула Таську за собой, поближе к этой вот. А вот парень стоял, скрестивши руки на груди и с красной машинки Офелии взгляда не сводил. — Тебе здесь не рады. И папеньке твоему тоже.

— Папенька приболел. А я… мы ведь с тобой не ссорились.

— Было бы с кем.

— Вот и я думаю, — Офелия лучезарно улыбнулась. — Причин нет совершенно… папенька несколько увлёкся. Он у меня азартный очень. И упрямый. Если чего решит, то уже костьми ляжет. А по мне всё это бессмысленно. Пустая трата нервов и ресурсов… в общем, дело против вас я приостановила. Лучше худой мир…

Таська ей не поверила.

Впрочем, как и Маруся.

— Вот, — девица вытащила бумаги. — Это утренние постановления… хода не дам. Понимаю, что будет новый виток судов, потом разбирательств. В общем, там договор. Мы отказываемся от претензий, если вы сделаете шаг навстречу.

— Пустить вас…

— Да не надо никуда никого пускать! Просто… тут фестиваль будет. В Конюхах. Рядышком. И меня в соучредители определили. Вот так вот резко! Я им говорю, ну какой из меня соучредитель? Это папенька всё организовывал, лез вечно куда-то. Но он же ж болеет! А я понятия не имею, что делать надо, — она всплеснула руками и губы задрожали, даже показалось, что Офелия того и гляди расплачется. — И главное, отступить никак… то есть, не поймут. Сразу решат, что ослабели… это же дело такое. Вот и согласилась.

— Сочувствую, — сказала Таська, разглядывая Офелию с прищуром.

Маруся забрала у парня бумаги.

Хмыкнула.

Перелистнула…

— И вот ладно бы числилась, так нет… затеяли там историческую реконструкцию ярмарки. Какая, я спрашиваю, реконструкция? А они мне про бюджеты и всё такое… и кто-то там важный приехать должен, потому все и носятся, что ненормальные! Организовывают. А мне поручили сельскую выставку. То есть сельскохозяйственную…

— А муж твой?

— Ой, — она махнула рукой. — Толку с него… как начал пить ещё там, на вечере, так всё и не возвращается в сознание. Разведусь я с ним… достали! Что он, что папенька… оба хороши. Так вот, про эту выставку… тут же по округе выставляться и некому, если так-то. Кто коров держит? Если и держат, то на тех коров без слёз не взглянешь. А чтоб породная скотина, так и вовсе… кур ещё худо-бедно добуду, доставят. Козы тоже нашла целых три. Коровы же только у вас и у нас… ну и быки. Вот и подумала, может, свозите своих бычков? На выставку? И коровок тоже… они у вас чудо до чего хороши, даже папеньку понимаю, почему хотел под себя подмять…

— А если не свозим?

— Ну… — Офелия пожала плечами и шляпку поправила. — Тогда я подумаю, что вы такие же упрямые и мир вам не особо нужен…

— Привезём, — ответил эльфийский посол, отвлёкшись от чесания Яшки. — Когда?