Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 40)
Интересно, он не родственник тем креативщикам? Уж больно ровно шпарит.
— Весьма… скоро… состоится фестиваль хороводов и народных песен, — князь выпрямился и плечи расправил. — В Конюхове… «Ай-люли-люли»… где молодые девицы поведут хороводы…
С огневою поддержкой.
Вчера вон интенданты с жалобою явились, что где это видано, чтоб все склады почти под чистую выгребли. И тоже разбираться, то ли склады малы, то ли интенданты проворовались, то ли и вправду гвардия слегка перестраховаться решила…
— … и являясь символом солнца хоровод способен воздвигнуть барьер на пути древнего зла! Или рептилоида, — заключил Константин. — Достоверно известно, что рептилоидам противны исконные символы земли русской, а потому они всячески избегают хороводов и блинов. Смотрите наш новый цикл передач «Мой сосед — рептилоид?», в которых мы разбираем жалобы на соседей со всех концов страны! В каждом случае мы проводим серьезное расследование. А на основе полученной информации наши журналисты попытаются выявить основные признаки, чтобы каждый, сверившись, смог установить, кто рядом с ним…
Поржавский вдруг вспомнил соседа по университетскому общежитию. Пусть было сие весьма давно и воспоминание поблекло, но… толика сомнений в душе шевельнулась.
Не может нормальный человек есть сало, вареньем закусывая. Вишнёвым. С косточками вареным. И ведь косточки не сплёвывал, а разгрызал, утверждая, что в них-то самый вкус.
Или вот читать лекции по неорганической химии нараспев, да баском, да перемежая с молитвою…
Точно рептилоид.
А если…
Нет, этак он свихнётся.
Запретить надо канал… запретить…
— Спасибо нашим зрителям! — воскликнул Константин. — Мы прощаемся, но лишь до следующего дня…
И вот ещё Матюшин из дворцовой канцелярии на человека совсем не похож. Водку не пьёт, в порочащих связях не замечен. Взяток и тех избегает старательно…
— Спасибо вам огромное, ваше сиятельство, — Константин сполз со стула-насеста. — Вы очень достоверно держались… немногие смогли бы так же. Сейчас вот реклама пошла. Бункеров…
— Бункеров? — переспросил Поржавский и водички-таки выпил.
Жаль, что не водочки.
Водочки он выпил бы куда охотнее.
— Да… «Стройбункеринвест»… когда только с начальством договориться успели. И слоган такой… «Наши бункеры защитят и от древнего зла». Нет, не подумайте… хороводы — отличная идея, особенно с бюджетной точки зрения. В том смысле, что дешевле бункеров. Но наш народ бункерам верит больше.
— И рептилоидам.
— А… это да… сами не ожидали такой реакции! Передача только вышло, и как началось… вы бы знали, сколько у нас жалоб на соседей. Или на родственников… если верить, то у каждого третьего за стеной рептилоид живёт. А тёща — так вообще инфернальное зло.
— Вы… с тёщами поаккуратнее, — раздражение отступало, а упоминание незабвенной Евдокии Малютовны заставило Поржавского поёжиться. — Бункеры и прочее ладно… а инфернальное зло будить не надо. У нас уже древнее вон просыпается.
Глава 16
Где речь идет о дружбе, добрососедстве и доверии
Иннокентий очнулся от воды.
Сложно не очнуться, когда ведро ледяной прямо на голову и выливают, причём не слишком заботясь, чтоб не захлебнулся.
— Во, — весело прогудел Глыба. — Живой. А вы говорили, переборщил. Я свою силу знаю!
— Чтоб ты ещё и место своё знал, — голос Тополева доносился откуда-то сбоку. — Вот просил же, аккуратнее… а он выглядит так, будто его трактор переехал. Кешенька, дружочек, что ж ты так упал неловко.
Глыба откровенно заржал. Правда, смеялся недолго, поскольку Тополев мрачно велел:
— Подними.
Иннокентия подняли.
И попытались поставить на ноги, но задубевшие мышцы работать отказывались, и тело норовило завалиться на бок. Тогда Глыба просто прислонил его к стеночке и предупредил:
— Только попробуй упасть.
— Нет… так-то если отмыть чутка… или вот, на, — в руки Иннокентия сунули что-то. И пальцы рефлекторно сжались, стискивая кругляш.
Амулет?
И судя по волне тепла — целительский. Иннокентий вяло удивился, а по телу прокатилась волна тепла, ненадолго приглушая тянущую боль.
— Вот так-то лучше… Глыба… умой его. Приодень. И чтоб мне без фокусов, потому как если решишь поиграть, то я тебя вместе с тем барсуком закопаю.
С каким барсуком?
Не понятно.
Рука мелко дрожала. А память подсовывала воспоминания. Вот Глыба, который заходит в комнатушку бочком и говорит, что его, Иннокентия, желают видеть. Он, кажется, тогда и понял, что уйти не выйдет. И порадовался, что остатки информации слить успел.
А потому нажал пару кнопок и ввёл код, запуская вирус.
Прикрыл крышку ноута, которому суждено было превратиться в груду дорогого железа, вытер руки и даже улыбку вымучил.
— Тогда надо поспешить, если ждут…
Сердце колотилось.
Почему-то думалось, что допрашивать станет Тополев. Что будет выяснять, долго и мучительно, кому и когда Иннокентий продался. А у него не хватит духу запираться. Он ведь и близко не герой. И яда в зубе нет. Если бы был, Иннокентий раскусил бы капсулу и умер, прямо там, не сдав других.
И сестру вот…
Маму.
И подумал, что если вывести Глыбу из себя, а это не так и сложно, то тот силы не рассчитает и зашибёт на месте. Может, не яд, но тоже неплохо.
Тогда Иннокентий и сказал:
— Интересно, почему шеф рядом с собой таких идиотов держит?
А потом добавил:
— Которых к тому же и валяют все, кто ни попадя…
И ещё что-то добавил, что в голову пришло.
Глыба сорвался. Прямо там, за порогом домика, и первый удар пришёлся по рёбрам, которые, кажется, хрустнули. А второй уже — по голове. И дальше Иннокентий почти ничего не чувствовал, но, выходит, не добили.
А теперь вот амулет.
Тополев смотрел внимательно. Даже ближе подошёл и, вцепившись в лицо пятернёй, заставил повернуть голову налево. Направо.
Буркнул:
— Сойдёт, — а руку вытер. — Кеша, я тобой не доволен. Не знаю уж, что на тебя нашло… может, в голову напекло, может, известия так подействовали. Я, конечно, понимаю… такая трагедия.
Какая?
— Сестра погибла. Матушка… очень тебе сочувствую.
Он и говорил так, что человеку с Тополевым не знакомому могло бы показаться, что он и вправду сочувствует. Но у Иннокентия ком в горле застрял.
Погибли.
Или… вдвоем? Одновременно? Как раз тогда… сердце застучало-загремело. Значит, получилось… значит… пусть не его, но их вытащили. И оно того стоило.
Главное, не улыбаться.
— Вот и сорвался, да… нервы, все мы люди, все мы человеки. Все мы с нервами. Но это в прошлом. Глыба на тебя обиды не держит. Верно?