Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 36)

Князь поцеловал руку.

— Позволь сказать, что ты была великолепна… и барсук тоже.

— Мутант.

— Только не говори, что это барсук-оборотень… или рептилоид.

— Нет, обыкновенный мутант.

Софья пару раз взмахнула веером.

— Где-то тьмы нахватался. Поэтому и получилось. Думаешь, они не поняли?

— Вряд ли. На кольцо он смотрел, но при таком количестве магов, какое там собралось, пользы от этого кольца никакой. Так что… полагаю, на них всё и спишут.

Дорога вела через рынок, который был каким-то вымершим. Ни торговцев, ни посетителей. Да и сам город опустел. Воздух над ним словно сгустился, и Софья Никитична ощутила тяжесть его, упавшую на плечи. И жару. И то, как проникает она в тело, плавя его, точно воск. Спина взмокла.

И шея.

И показалось даже, что дышать нечем, что надобно укрыться в доме.

— Это… подавители?

— Они, — Чесменов осторожно коснулся лба платком. — Позволь. Сейчас легче станет… и что-то затевается. Что-то крайне нехорошее…

— Яшенька, — она поглядела с укоризной, отметив, что наваждение отступает. И дышать можно, и жара вовсе не так уж невыносима. — Тут поблизости нестабильный источник тьмы или алтарь, или и то, и другое разом. С таким соседством на что-то хорошее рассчитывать сложно.

— Возможно, тебе стоит уехать…

— Зачем?

— Это становится опасным. Ментальные подавители не просто вывели на макисмальный уровень. Их модифицировали. Это уже не гражданские-стационарные, это военные, боевые… и отдельный вопрос, откуда они здесь взялись.

Софья Никитична задрала голову и прищурилось. Солнце светило в глаза и полы шляпки ничуть не спасали, как и очки. Но всё равно она разглядела выкрашенные в белый цвет коробки, которые примостились на столбах линии электропередач.

— И много…

— Именно. За ночь количество удвоили.

— Зачем?

— А чего тебе хотелось сделать?

— Спрятаться дома и не выходить.

— Вот этого, полагаю, и добивались, — князь шёл неспешно. — Чтобы все сидели дома… вон, магазин и тот закрыт.

И верно, на дверях висел замок.

— А это говорит, что времени почти не осталось, — продолжил Чесменов. — Ментальные подавители такого уровня энергию жрут, как не в себя. И включать их за просто так — крайне… неэкономично.

— Значит…

— Значит, день-два и, думаю, всё решится.

Софья кивнула. Собственные ощущения тоже говорили, что ждать уже и недолго. И от этого даже грустно было. Слегка. Если всё закончится, то и причин остаться в Осляпкино не будет.

Придётся возвращаться.

Что-то решать с этим случайным замужеством… или не решать… но тогда с жизнью, которая прежде казалась вполне себе неплохою. Соответствующей положению и возрасту, высокому статусу и в целом её желанию не опозорить семью ещё больше, чем…

А сейчас вот возвращаться не хотелось.

Категорически.

— Ванечка, — спохватилась Софья Никитична, решив, что над своей жизнью и перспективами ея она подумает как-нибудь на досуге. — Ты видел его? Я, признаться, решила, что мерещиться…

— Вид… своеобразный. Мне кажется, эта причёска ему не слишком идёт.

— На упыря похож, — Софья Никитична хихикнула. — Не знаю, как у него это получилось, но… несчастным он не выглядел. И девушка хорошая. А ещё мне показалось… безусловно, показалось… то есть, Береславушку я узнала, но там, рядом с ними…

— Не показалось.

— Да?

Какая прелесть, когда тебя понимают вот так.

— Боюсь… иногда… мой крестник… ведёт себя несообразно статусу.

— Как я его понимаю! — вздохнула Софья Никитична. — Но девочка очень милая… ты можешь узнать о ней чуть больше? Я, конечно, получила письмо, но честно говоря, так ничего и не поняла, кроме того, что Эля одобряет.

— Эля?

— Эльмаиль…

— Пресветлая Владычица?

— Она… она очень милая дама, но понять её порой сложно. У эльфов со временем входит в привычку изъясняться… размыто. Хотя я поняла, что Ванечка нашёл себе невесту и о ней заявил, и это хорошо… конечно, хорошо… еще бы Пашеньке невесту найти. Но он такой упрямый!

Софья Никитична вздохнула.

— Есть причина? — поинтересовался князь.

— Есть… к сожалению…

Да, когда тебя понимают, это хорошо.

Очень даже.

— Когда-то нашу семью в обществе восприняли… настороженно. Скажем так. Моя рухнувшая репутация. И затем свадьба с Кошкиным. Его бастард, которого приняли в семью. Это всё наложилось… и когда пришла пора выводить Пашу в свет…

— Свет не проявил доброты и понимания?

— Именно. Более того… у Паши характер… сложный. И вспыльчивый он довольно. Сейчас-то научился сдерживаться, но прежде его было легко вывести из себя.

— Дуэли?

— Если бы… — отмахнулась Софья Никитична. — Силы-то у него изрядно, вот на дуэли вызывать не рисковали. Точнее… трижды вызывали. Самое интересное, что с двумя вызывающими, то есть вызывавшими, он до сих пор дружат. Хорошие ребята оказались, которых в игру втянули. Знаете, такое вот… великосветское развлечение, стравить двух совершенно посторонних друг другу людей.

— Делать им нечего, — буркнул князь.

— Нечего, но… в кадетском корпусе Паша нашёл друзей, но снова… случилось противостояние. И всё это закончилось крайне некрасивой историей, когда одна особа…

Софья Никитична скривилась, ибо даже вспоминать о той истории было на диво неприятно.

— … к которой Павел испытывал… душевное влечение… ответила на его чувства. Происходила она из весьма славного рода, но вот как-то показалась ему иною… он взялся ухаживать. И ухаживания были приняты весьма благосклонно. Даже переписка завязалась. Там симпатия переросла в нечто большее. И Павел рискнул открыться… и узнал, что чувства его вполне взаимны. Однако воспитание не позволяло девушке проявлять их сколь бы то ни было прилюдно. И в целом проявлять до официальной помолвки.

Давящее чувство то накатывало, то отступало.

И ведь Софья маг, пусть и не ментальный, но всё же. Сила защищала её от воздействия, а тут, выходит, и она бессильна? Что же испытывают обычные люди?

Не вредно ли оно им?

— Она же намекнула, что родственники будут не в восторге от кандидатуры Павла. И что надобно сделать так, чтобы у них не было возможности отказать.

— Погодите… тот скандал… кажется, помню. На балу у Одоевских.

— Он самый. Одоевские всегда устраивали роскошные балы, а потому собирали весь свет. На том балу Павел прилюдно сделал предложение своей… даме сердца. Её задумка. По ней она отвечала согласием и признавалась в любви. А мнение света было бы на стороне возлюбленных и всё такое… на деле она отказала, холодно и весьма… неприятно для самолюбия. Нет, не перешла грань прямых оскорблений, но…