Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 107)
— Тьмы становилось больше. И дети света не способны были справиться с нею. Тогда и я собрал силы, какие были. Я надеялся отыскать чудовище, чтобы поразить его. А нашёл вот её. Она сидела и плакала над телом отца. И из слёз её прорастала тьма.
Стало даже жаль. Одно дело, когда чудовище на чудовище похоже, тогда убивай и свободен. И другое, когда вот оно — девица.
Симпатичная, если так-то.
И нет, Таська не ревнует. Ну почти… просто подмечает, кто и как на эту вот девицу пялится. А между прочим, почти женатые люди. Будут потом говорить, что исключительно в разрезе культурно-исторического аспекту глядели.
Для восполнения образовательных дыр.
И во имя науки.
— Он меня убил, — тонкая рука тянется и касается растопыренных пальцев.
— А ты меня… — и пальцы обхватывают ладонь.
— Так получилось…
Они смотрят друг на друга.
И друг в друга.
И это донельзя странно, а ещё почему-то в глазах щиплет. И в носу тоже. Но носом шмыгать в такие моменты — совсем уж неправильно. И Таська мужественно сдерживает сопли в себе.
— Я не мог иначе…
— И я не могла…
Его ладонь загорается светом, который идёт будто изнутри, и свет расползается по руке, дальше и выше. Он окрашивает в медвяно-янтарный колёр кольчугу, а бледное лицо мертвеца становится живым. И точно также, иною жизнью, прорастает тьма.
Над волосами их вьются искры.
Много-много…
— Ты обещал ждать меня…
— Я ждал. А ты всё не шла.
— Я потерялась…
Таска мужественно зажмурилась, понимая, что того и гляди разрыдается. Почему так? Как получилось…
— Теперь ты нашлась…
— Нашлась.
Свет пробивается сквозь веки и не смотреть не выходит.
Таська со вздохом открывает глаза. Конечно… они рядом. Вместе вот. Обнимая друг друга, переплетая свет и тьму, соединяя в нечто одно, большее.
— Нам… пора, — это Святогор Волотов говорит, глядя поверх головы той, с чьих волос слетают чёрные капли. — Мир дрожит… и очередной глупец собирается открыть врата. Пока мы здесь, они не заперты, а притворены. И хватит малости. Надо пойти и запечатать изнутри.
— Я… — Ведагор делает шаг.
— Останешься. Жертва уже была принесена однажды. Просто тогда не всё вышло так, как задумано…
— А как? — не удержалась Таська. — Ой… извините. Я… на нервах.
— Здесь и свет, и тьма не существуют сами по себе. Им нужно воплощение. А у того, кто принимает свет ли, тьму ли, есть душа. И порой случается, что она оказывается немного… не такой.
Святогор прижал к себе тонкий стан девы.
— Порой, — голос Ал-Алтун упал до шёпота. — Душа… оказывается сильнее тьмы.
— Или света.
— И тогда вот… всё идет не по плану… я благодарна тебе, Ведагор из огненного рода, — её взгляд задерживается на старшем Волотове. — Вот, возьми.
Ал-Алтун зачерпывает горсть тьмы, и та твердеет в руках её, превращаясь в странное украшение, будто из опалённых монет собранное.
— Подари той, которая держит твоё сердце. И тогда ни одно заклятье, из тьмы сотворённое, её не коснётся…
— Спасибо, — Ведагор принял украшение с поклоном.
Ал-Алтун же на Таську посмотрела.
— И вы тоже… не побоявшиеся прийти… извини, я… просто не надеялась…
— Не верила, — с упрёком произнёс Святогор.
— Прости…
Тьма умеет смущаться. Или та, чья душа сумела совладать с тьмой.
— Нечего прощать…
Две подвески…
— Погоди, — Святогор перехватывает руку. — Если так-то нужно и от меня…
Он дует, и половина чёрного металла, из которого подвески сделаны, стремительно краснеет, вспыхивает и застывает.
— Вот так лучше… ничего сложного. Так, на удачу…
— И красоту.
— Здоровье…
В ладонь Таське упал змей, свернувшийся кругом. Чёрная от головы чешуя его светлела и обретала уже знакомый медвяно-янтарный колер, а тот снова переходил во тьму, и узоры эти жили, плыли, отчего и сам змей казался живым.
— Ах да, ещё кое-что… — Святогор протянул клинок Беру. — Жаль будет, если пропадёт под землёй… да и чую, вам ещё пригодится.
— Пригодится, — согласилась Ал-Алтун. — Он всё никак не успокоится.
— Мне? — Бер не решался прикоснуться к рукояти. — Точно? Мне? Вед вот… он сильнее. И старше. И умнее… а мне такие вещи… что я с ним делать буду⁈
— То же, что и я. Сражаться против сил тьмы.
— Вы же уходите…
— Мы — да, но Ал-Алтун не сможет забрать с собой всю.
— А отец и раньше был силён. Теперь… вы только похороните его хорошо. Так, чтобы больше не вернулся…
— Постараемся, — пообещал Береслав и Таська мысленно к обещанию присоединилась. Она вот точно постарается. Потому что помер — лежи себе смирно, а не это вот всё…
— Что ж, а нам пора… у нас было так мало времени.
Святогор держит избранницу за руку крепко-крепко.
— Ничего, — черные волосы Ал-Алтун расплетаются сами и пряди-змеи расползаются во все стороны, а следом — Таська слышит — трещит ткань мироздания. — Теперь у нас впереди — вечность…
И это звучит совсем не страшно.
Даже завидно немного.
Глава 42
Где рассказывается об инклюзии и силе искусства