Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 104)
— Почему?
Плоть сжималась, и дракон постепенно обретал черты. Массивная голова с узкой длинной пастью. Шея змеиная и покатые плечи. Крылья расползаются тонким полотном. Их шесть пар, и это странно для тех, кто думает, что крылья дракону для полёта.
— Его зелья и вправду могли останавливать течение многих болезней. А что живую плоть в мёртвую обращали, так найдутся те, кто решит, будто это и не такой уж серьезный недостаток. Или что его можно убрать. Надо только исследования продолжить.
Софья Никитична обернулась.
— Продолжить? — из горла вырвалось шипение, и дракон, оторвав голову, повернулся к Якову. Глаза его полыхнули алым светом.
— Я не настолько наивен, Софьюшка, чтобы верить, что все сочтут такой способ ужасным. Хватит и тех, кто решит, будто исцеление его или близких, или продление жизни, что оно стоит нескольких смертей.
Дракон заворчал.
— Поэтому… возможно, моё решение будет не понято выше, но… сколько тебе нужно времени, чтобы закончить?
— Минут пятнадцать.
— Хорошо. Как раз людей отведём. И зачистим. Я говорил с Лешим. Он согласен. Наших совместных сил хватит, чтобы… это место прекратило существование. Физически. Как и всё, что здесь находится. Повезло…
— В чём?
— Свириденко был параноиком. Он боялся утечек. И лаборатория действительно не подключена к сети. А значит, и шансы, что хоть капля информации утекла в эту сеть, минимальны. Собственно, когда, как он посчитал, цель была достигнута или почти достигнута, он сам ликвидировал всех, кто владел технологией не на уровне нажатия кнопок. Для поддержания производства учёные не нужны. Там хватит и младшего персонала…
— А этот персонал уцелел?
— Частично. Сколь понял, он спешил. Ему был важен именно этот день и именно полдень. Но пока не ясно, почему?
Дракон почти оформился.
— Здесь я могу ответить. Потому что, Яшенька, мёртвые замирают в своем времени и месте. И чтобы вернуть их, если речь идёт о давней смерти…
Дракон потянулся, расправляя верхнюю пару крыльев.
— … то важно попасть именно в это время.
— Твою же ж…
Яков умел ругаться.
— Не надо нервничать, — Софья Никитична поглядела строго. — Давление поднимется… а мне ещё лететь.
— Лететь?
— Свириденко явно собирается призвать кого-то очень нехорошего. И подозреваю, что очень нехорошего, но для этого ему понадобится сила. Много силы… а поскольку собрать нужное количество ему не позволили, то остался один вариант — массовое жертвоприношение.
Вторая пара крыльев расплылась белёсым туманом.
— Поэтому ему нужен дракон.
— Чтоб… уничтожить город?
— Не совсем. Ты никогда не задумывался, зачем некромантам драконы?
— Как-то вот, Софьюшка, не доводилось ранее… у меня, можно сказать, интересы в несколько иных плоскостях лежали. Хотя, если честно, это грозно… ну и авиация.
Она мягко улыбнулась.
— Грозно… это да… и с небес можно мёртвым пламенем поливать. Но основная его задача — силу перераспределять. Смотри. Мертвецы, конечно, неуязвимы и остановить их сложно, но вместе с тем управлять ими маятно. Генералов не поставишь, а каждому команду дать… развитые умертвия эту проблему отчасти решат, но они и сами инициативностью не отличаются. Не говоря уже о способностях понимать происходящее и как-то вот реагировать. А дракон проблему решает. С одной стороны, он может поглощать энергию жизни, передавая её некроманту, с другой — с помощью дракона некромант перераспределяет силы. Ну и управляет армией мертвецов.
— Экий он… полезный.
— Беда в том, что создать его довольно сложно. Мне помогают они сами. А вот Свириденко, подозреваю, пришлось подавлять волю силой. И насколько его хватит, не знаю. Он уже умирает.
— А надежды, что с его смертью дракон просто развалится, так понимаю нет?
— Боюсь… скорее он избавиться от воли некроманта. Яшенька, дракон уже сам по себе довольно самостоятелен. А того переполняют гнев и обида, и боль… и ненависть тоже. И сложно сказать, против кого они повернутся. Поэтому мне нужно догнать его…
Софья погладила чудовище по морде. Плоть, уже стабилизировавшаяся, покрылась белёсой коростой чешуи. Он и вправду был жуток, но вместе с тем, там, глубоко внутри создания тьмы, Софья ощущала горечь и печаль.
Имена.
Она запомнила все имена.
— Значит, ты собираешься лететь?
— Собираюсь… так надо. Дракон… он пусть и грозен, но тот ушёл раньше… да и так, как знать, чего этот Свириденко ещё умеет.
Софья очень боялась, что Яков начнёт отговаривать. А он кивнул и сказал:
— Двоих поднимет? Я с тобой.
— Яшенька!
— Софьюшка, — отозвался он в тон. — Ты же замужняя женщина! Неприлично взрослой замужней женщине одной на войну ходить…
Глава 41
О любви, вечности и подвигах во имя мира
Не было ни врат, ни запоров.
Ни стены, которую следовало бы проломить силой. Ни загадок коварных. Ни стражей, если не считать таковыми оживших эльфов. Бер очень надеялся, что Ванька договорится.
С ним ведь посол.
Пусть помятый жизнью, но ведь всамделишний. Древний и мудрый. И должен знать, чего там можно другим древним и мудрым пообещать, чтоб они воевать не стали.
На всякий случае Бер закрыл спину щитом.
И встал сразу за Таськой.
И шли они… коридор вдруг закончился лестницей, причём винтовой. И если сперва это был обыкновенный гранит, то скоро он сменился хрусталём, тем самым, из которого сделана купель.
И это…
Это что?
Ведагор молчит. Сосредоточен. Таська тоже с вопросами не мешается. Да и самому хотелось бы что-то сказать, но язык будто прилип. И сила… вот с каждым шагом в ушах будто стучит что-то.
Бах-бух.
Бух-бах.
Лестница ниже.
И ниже. И свет, сотворённый Ведагором, преломляется в хрустале, и уже кажется, что слева и справа не камень, но живые огненные реки текут. Того и гляди выплеснутся и прямо под ноги.
Бах-бух.
Звуков нет, а стучит в ушах.
Стучит.
И тьма… Бер точно не мог сказать, когда та появилась. Может, когда свет потускнел, а огненные реки окрасились багрянцем. Главное, что чем ниже, тем тяжелей.
— Может, — перехватил руку Таськи. — Ты… поднимешься?
Там, наверху, эльфы, но если следом не бегут и звуков сражения не слыхать, значит, договорились. И всяко с эльфами безопаснее, чем с этой вот предвечной тьмой, которая то ли в коробке, то ли уже вокруг. Во взгляде Таськи растерянность, будто она не здесь была, не сейчас. Но она тотчас поджимает подбородок и головой качает.