Екатерина Насута – Эльфийский бык 3 (страница 103)

Голос его, чистый и мощный как никогда прежде, взрезал треклятую тишину.

— … последний парад наступает…

Выбор, конечно, сомнительный, но с другой стороны к месту. И главное, голос… голос держал. Голос звучал. Да на отчётных он так не звучал, как теперь. Даже на том прослушивании, после которого ему намекнули, что есть неплохие шансы в Большой Императорский попасть. А тогда казалось, что нет ничего важнее этого прослушивания.

— … врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»…

И люди, там, внизу, отмерли.

Впрочем, это было уже не так и важно. Главное, что здесь и сейчас Афанасий снова был живым.

И там, где должен был быть.

— … пощады никто не желает… — разлилось в воздухе, и Пятименко очнулся.

И не только он.

Рядом кто-то судорожно выдохнул. Да и сам Пятименко отёр дрожащей рукой лоб.

— Что за хрень… — начальник сплюнул и вытер вязкую слюну, что протянулась нитью с губы и повисла. — Что за… так, мать вашу за ногу… собираемся! Пятименко, доложить!

— О чём?

— О чём-нибудь!

— Мертвецы! — крик донёсся откуда-то сбоку. — Встают… мертвецы!

— Вот! Даже мертвецы встают, пока ты тут телишься, Пятименко! Давай, вперёд… ты…

Степанюк перехватил кого-то.

— Давай, на сцену!

— Зачем?

— Певца этого прикрой. И спроси, чего ему надо… пусть поёт. Не важно что… думается, если он замолчит, то оно опять накатит… всем по местам! Злыднев, гражданских убирай… Пискунов, ты со своими вперёд! Мертвяков положить…

— Как? — Пискунов ещё держался за голову.

— Каком кверху! Хоть кадилом их мочите, семинаристы хреновы…

Начальство определённо приходило в себя.

И это было хорошо.

— Щиты, мать вашу… щиты!

Бодро застрекотали пулемёты, но это зря… Пятименко потряс головой и оглянулся. «Варяг» закончился, и певец завёл «Дубинушку».

— Ухнем… — проворчал вставший рядом Зеленчук, вытирая кровавые сопли. — Сейчас мы этим падлам ухнем так, что…

Поле теперь расстилалось во все стороны, будто и не было никогда ни города, ни дороги, к нему ведущей.

— Что за… — Зеленчук оглянулся.

Нет. Сцена на месте.

Фургоны.

И столб, куда Пятименко подумывал забраться. А чего? Призы обещали приличные, можно бы и поразвлечься. Столб никуда не исчез, но теперь во все стороны от него расстилалась седая равнина, над которой поднимался туман, намекая, что развлечения будут иными.

Более привычного толку.

Мертвецы вставали.

Молча так. И главное, ощущение, что этот туман вытягивал их из серой земли, что лепил из неё же. И потому пули проходили сквозь тела, будто покойники эти были призраками. Только… не были.

— Погоди, — Пятименко положил руку на плечо товарища. — Давай-ка иначе…

Сила слушалась плохо. Сила словно спала, убаюканная, подавленная тишиною. Но откликнулась всё же. И выплеснулась, пролетела огненной косой, проложивши широкую просеку.

— Так оно получше будет… — пробормотал Пятименко, испытывая острое желание перекреститься. Поле расстилалось во все концы, как и шеренги покойников.

— Какие-то они… совсем древние, — Зеленчук выпустил вихрь, который промчался, сминая и перемешивая мёртвые тела. — Вон, в доспехе…

Чёрные лица.

И чёрные же шлемы. Чёрные лошадки, махонькие, будто игрушечные. Щиты. Копья… истлевшие стяги…

— Монголы, — дрогнувшим голосом сказал кто-то. — У нас это… по ходу Орда восстала… надо бы центру доложиться.

— Доложатся, — Семенчук был тут же и, окинув взглядом орду, добавил. — Вот татаро-монгольского ига нам как раз сейчас и не хватало… ну что, богатыри-затейники? Что встали? Или особе приглашение надо? Вперёд… расчехляем…

Полупрозрачная волна поднялась откуда-то с края поля, чтобы ударить о щит. И Пятименко покачнулся от вложенной в удар мощи. А ещё вспомнилось, что школьный учитель говорил, будто ордынские шаманы отличались нечеловеческою силой.

Кадило?

Хрена с два их кадилом возьмёшь.

Хорошо, что ракетницы захватить додумались.

Софья Никитична, конечно, спешила, но не так, чтобы в спешке этой потерять голову. Некромант в целом не имеет права терять голову, если, конечно, планирует жить долго и счастливо.

И действительно жить, а не существовать личем.

Потому сейчас она сосредоточенно контролировала процесс. Благо, сил в этом месте скопилось изрядно, и откликались они с немалою охотой. Это неправда, что мертвецы не имеют собственных желаний.

Ещё как имеют.

Особенно те, которые уходили долго, мучительно и успели осознать, что неотвратимость смерти, что собственную беспомощность перед тем, кто в этой смерти виноват. И теперь, получив шанс отомстить, они готовы были меняться.

Наверное, со стороны это гляделось жутко.

Во всяком случае, рядом не осталось никого, кроме Якова.

— Тебе тоже не обязательно смотреть, — Софья Никитична с благодарностью приняла платок и ещё кружку воды. Вода была холодной, просто-таки ледяною, а потому пить пришлось маленькими глоточками.

Она бросила взгляд на дракона.

Сейчас это скорее походило на огромный ком из плоти и костей.

— Мне интересно.

— И не пугает?

— Пугает, — честно ответил Яков. — Ещё как. Никогда не задумывался, какою силой обладают некроманты.

— Это не сила. Это… не моя сила. Я лишь направляю и слежу за процессом. Да и запустившись, он сам идёт… тут важно их стремление. И само это место. Здесь убивали людей. Долго. Самым старым костям более пятидесяти лет. И всё начал ещё отец этого… Свириденко. Может, даже не он.

На имя дракон отозвался вспышкой ярости.

— Тише, — сказала Софья Никитична, выправляя потоки. — Нужно сосредоточиться на деле… так вот, он собирал силу, явно чтобы наполнить какое-то вместилище. Однако то имело дефект, поэтому силу не удерживало. И наполнить не получалось. Это как воду в треснутый кувшин лить. А вот относительно недавно он нашёл способ увеличить поток воды… огнецветы видишь? Он их менял. Питал мёртвой силой, а потом собирал и делал… не знаю, что он делал, но что-то нехорошее.

— Зелье он делал. В малой концентрации для своих… соратников. Оно исцеляло вроде как… точнее сперва казалось, что исцеляет и бодрости придаёт. Силы повышает. Выносливость.

— Ты уже разобрался?

— По верхам если. Тут нашлось кого поспрашивать. Из живых. Документы пока не смотрел… и не уверен, что нужно.