Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 79)
Он надеялся, что запись шла без звука, впрочем, надеялся скорее по инерции. Меж тем бык топнул ногой, и по земле пошла волна дрожи. Вспыхнули золотом рога, и Менельтор сделал шаг.
Глава 37
«Следует признать, что кубки из черепов врагов гораздо меньше загрязняют окружающую среду, чем пластиковые стаканчики».
В навигаторе не было нужды. Ведагор и без того знал, куда ехать.
Поле…
Он успел отметить, что гвардия прибыла почти в полном составе. Скоро и остатки соберутся. Пары часов хватит…
И ему. Здесь недалеко.
Дорога, поворот и – неприметная тропа, слишком узкая, чтобы проехала машина. Теперь пешком да по лесу. Солнце светит, но внизу не так и жарко. Ноги проваливаются в зеленый мох, в ботинки набилось игл. Кто в таком наряде по лесам ходит?
Матушке он голосовое записал.
Инге тоже. Что любит. И чтобы простила, если вдруг… если такой дурак и погибнет. Простит. Поймет и простит. Но все одно Ведагор постарается выжить.
Это же нормально – хотеть жить и вернуться к семье. Просто вот…
Он ничуть не удивился, когда тропинка вывела к поляне, где на пеньке сидел младшенький.
– Привет, – сказал Бер, поднимаясь. В грязных драных джинсах и мятой майке вид он имел совершенно обыкновенный, привычно бестолковый, только смотрел серьезно и даже с толикой страха. – А мы вот ждем тебя… Боялся, что не успеем, что раньше уйдешь. А тут ждать пришлось.
– Ну извини. – Ведагор нахмурился. – Но я и так знаю, куда идти.
– Нет, – Бер покачал головой, – один ты не справишься.
– Мелкий…
– Не дури. Может, я и мелкий, но не тупой.
– Я и не говорил. Но это…
– Он прав, – сказал кто-то, и Ведагор, обернувшись, увидел эльфийского посла. Правда, сразу не узнал. Да и немудрено – кожа его покраснела, одно ухо распухло, второе мелко подрагивало. Да и лицо раздуло, щеки – что подушки, и глаза сделались характерно узкими. – Этот путь не только для вас. Он для всех.
Всех?
Ну да. Вон и Ванька со своей невестой стоят в сторонке, за руки держатся. И Анастасия Вельяминова рядом, веночек плетет…
– Это опасно, – в последний раз предупредил Волотов.
– Может, – Анастасия венок доплела и напялила на макушку братца, а тот возражать не стал, – но без нас ты дороги не найдешь. Даже если знаешь, куда идти.
– Лезть не будем, – пообещал Бер, чему Ведагор нисколько не поверил. – Если не понадобимся. Проводим, постоим… благословения у предка испросим.
– Какого?
– На свадьбу. – Он взял руку Анастасии и поднял. – Вот… подарил. Вчера.
Хоть что-то по уму сделал. И улыбаться, когда ты того и гляди выпустишь в мир предвечную тьму, как-то неправильно, а не улыбаться – не получается.
– Так мы идем? – уточнил Бер.
– Идем. Вы держитесь сзади. И лучше бы просто проводить…
– Не нуди.
– Я не нужу. Не нудю… в общем, ты понял. Главное, не лезть напролом, потому что там…
Ведагор и сам не знал, что там будет.
Курган. Сейчас он будто бы выше стал. Или это торжественность момента на восприятие влияет? Нет, точно выше. Трава ложится под ноги седым ковром.
А вход где? Ему ведь внутрь надо. Или…
– Бер, а в курганах делали… двери?
– Зачем? – Береслав явно удивился вопросу.
– Не знаю. Войти… выйти.
– Знаешь, как-то не принято раньше было в курганы входить. Живым. Мертвым тоже выходить не стоило. Общественность могла неправильно понять такую активность.
– Плохо. Копать придется. Хотя чего это я… – Ведагор даже смутился.
И, коробку на траву поставив, отметил, что трава под нею разом побелела. Ничего. Немного осталось.
Он сделал шаг вперед и коснулся земли. Зачем дверь, если ему сила дана?
И земля расступилась, раскрылась глубокой трещиной. Легла ступенями куда-то вниз, вглубь.
– Ух ты… А ты тоже так можешь? – тихо спросила Таська.
– Нет. У меня на такое точно силенок не хватит… пока. Потом – может быть. Когда-нибудь. Но это не точно.
А ступени ведь были. Раньше. Проход открылся именно там, где земля уже расступалась когда-то. Этот темный, с искрою, камень, тяжелый, но такой теплый и податливый, Ведагор знал и, коснувшись ступени, убедился, что за века никуда-то тепло не исчезло.
Вниз. И еще ниже. Ступень за ступенью, шаг за шагом…
Ступени ведут ниже и ниже, а каменные стены вырастают выше, и на них то тут, то там вспыхивают и гаснут искрами то ли рисунки, то ли рунная вязь. Или вовсе кажется?
Шаг, еще один, и лестница все же заканчивается, хотя мелькала дурная мыслишка, что она и до центра мира доведет. Но нет, только до запертых ворот.
– А ты, походу, был прав. Двери есть. – Бер тоже спустился. – Только зачем их ставили? Чтобы можно было войти? Или выйти? И как их отворить? Это же… Вань, это ваш мэллорн?
– Не наш, – Иван протиснулся вперед и положил руки на шелковистую поверхность, которая переливалась так, словно под землей и не было этих сотен лет, – но да, он самый.
– И как его открыть?
– Понятия не имею.
– Кровью, – произнес Калегорм. – Такие врата запираются на кровь.
– На чью?
– Вот сейчас и будем выяснять… Давай с меня. Где мэллорн, там были и эльфы. А эльфы в жизни не закрыли бы что-то, не оставив себе шанса открыть, если вдруг понадобится. – Иван вытащил из кармана ножичек. – Извините, Калегорм, это…
– Это разумно, – спокойно ответил посол, зачем-то прижимаясь ухом к камню, и вздохнул с немалым облегчением. – Иногда… действительно нужно куда-то войти, когда иные пути оказываются закрыты.
Кровь впиталась в дерево, и по серой поверхности поползли уже не искры, а тончайшие нити света, сплетаясь в рисунок, только…
– Позвольте и мне, – Калегорм потеснил Ивана, – если это то, о чем я думаю…
– А о чем вы думаете? – уточнил Бер.
– Когда-то…
– Давным-давно… Извини, Марусь, не удержалась. Извините! – пробормотала Анастасия. – Все, молчу. Это нервное! Я, когда нервничаю, болтать начинаю…
Калегорм разрезал ладонь и приложил к дереву. Светящихся нитей стало больше, но дверь не открылась.
– Именно, что давным-давно… Если верить летописям, то довольно часто создавали двери, открыть которые можно было лишь вместе. Скажем, когда два рода объединялись, но…
– Не до конца верили друг другу?
– И это тоже, – не стал отрицать Калегорм. – Или затевалось некое общее дело, порой с иными, не с эльфами. И тогда создавали хранилище, дверь в которое запиралось на кровь не одного рода, а нескольких. Правда, двери делали из древесины попроще. Да и опыт в итоге оказался неудачным.