Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 59)
– Тась… – Окно со скрипом приоткрылось, и на подоконник забрался Бер. – Ты тут?
– Я-то тут, – мрачно сказала Таська, отпуская тапок, к которому потянулась было рука. – А ты-то почему тут?
– Поговорить хотел.
– Днем не наговорился?
– Ай, днем у вас тут как-то суетно. – Бер ввалился в комнату. – Тушенки хочешь?
– Хвосты дикобразов?
– Нет, эта нормальная. Дом не все сожрал! Ванька его уговорил отдать, что осталось. Там и чемоданов еще пара. Мы с собой, оказывается, много их притащили. Честно говоря, и не знаю сколько. Главное, что и тушенка еще есть. Чутка. Я вот принес! – Бер продемонстрировал слегка смятую банку, которую предварительно потер о штаны.
– А ты там тоже с тушенкой в гости ходишь? Дома?
– Дома я бы заказал соответствующий случаю букет, затем заглянул бы в кондитерскую… Но тут у вас ни кондитерских, ни лавок цветочных с флористами, которые точно знают тренды этого сезона. Зато тушенка есть! От Сашки, между прочим, спрятал.
– На государственную измену потянет, – хмыкнула Таська, пытаясь понять, обидно ли ей, что к столичным девицам эта наглая рожа ездила с цветами и тортами из кондитерской, а к ней вот с тушенкою.
С другой стороны, цветы с тортами от прожорливых императоров прятать не доводилось.
– Я закажу. Хочешь? Я весь день Ведагору пытался дозвониться, а он молчит. Но Серега сказал, что видел его в городе. А он там девицу какую-то из лесу вывел и уверен, что должен на ней жениться.
– Какую девицу?
– Толком и не понял. Он-то пришел спрашивать у Ваньки, сможет ли тот волосы нарастить срочно, потому что девица лысая.
Таська банку приняла.
И подумала, что тушенка в местных реалиях понадежнее цветов будет.
– Серега и сказал, что Ведагора видел. С Офелией.
– Та еще стерва. – Таська подтянула одеяло. – Садись куда… Ты вообще как понял, к кому идти-то?
– Почуял. Я на тебя маячок кинул. На всякий случай. Неспокойно тут как-то. И не обижайся. – Обижаться было лень. – Я не хотел беспокоить, но так-то… У Маруси с Ванькой все решено. Сашка Аленку тоже не отпустит. А я один неприкаянный…
– Прикаять? – предложила Таська, банку в руке взвешивая.
– Не, просто слово дай.
– Какое?
– Что замуж за меня выйдешь.
– Я?!
– Ну…
Бросать тушенку было жаль, к тому же вдруг попадет? Этак и зашибить можно.
Бер, явно почуяв что-то не то, банку из руки вытащил и поставил на столик.
– Понимаю, что я не самый завидный жених, – сам он сел рядом, вытянув длинные свои ноги, – но… Сейчас день-другой, проблемы разрулятся, ну и пойдут желающие.
– Так и пойдут?
– Косяками.
Воображение нарисовало косяк солидных молодых людей в элегантных костюмах. С букетом цветов в одной руке и тортиком в другой. Возглавлял их самый солидный, если судить по ширине физии, правда, было в этой самой физии что-то донельзя рыбное, селедочное. Зато тортом жених обзавелся трехъярусным, с белым кремом и золочеными бусинами. И держал он его на ладони, что не мешало красиво падать на одно колено и протягивать торт Таське. Жених загадочно пошевелил бровями и прохрипел басом:
– Красавица, кушай тортик и пошли жениться!
А там и остальные воспоследовали. Таське же подумалось, что столько она точно не сожрет. И сладкое в большом количестве вредно не только для фигуры, но и для здоровья. А Таська не враг себе, чтоб здоровью вредить.
И вообще… где эти косяки женихов раньше были?
– С чего бы? – голос дрогнул. – Кому я нужна-то…
– Не скажи… с одной стороны, Маруся теперь принцесса.
– Эльфийская?
– Ага. А ты ей сестра. Эльфов немного, и связи родственные они весьма ценят. Иван так сказал.
– То есть через меня будут родниться с эльфами?
Выражение лиц у женихов, косяком к Таське прущих, было пререшительным. Вот прям глянешь и поймешь – ответственные люди, готовые всех себя положить к Таськиным ногам во благо процветания рода. Особенно главный, матеро-селедочный старался. Не прекращая шевелить бровями, уже тянул губы трубочкою, намекая на нечто неприличное. От этого становилось слегка не по себе.
– Ну да. Если не породниться, то по-родственному получить преференции. Льготы на торговлю, контракты выгодные… Опять же, с Аленкой ты дружна, а она – будущая императрица. Значит, во фрейлины тебя точно зачислят.
– Охренеть. – Почему-то в таком разрезе Таська о своей, да и не только о своей будущей жизни не думала.
– Ага… будешь во дворце жить…
– И кавалеров тушенкой гонять.
– Почему тушенкой? – Бер удивился. – Букетами лучше… Или веером.
– Это да, банкой еще зашибу ненароком, неудобненько получится. А букетом, глядишь, выдюжат. Значит, я выгодная невеста?
– Ага.
– А ты… не очень выгодный жених?
– Раньше-то выгодным был. А теперь, получается, так… Обидно, – Бер тяжко вздохнул, – всю жизнь я какой-то… недовыгодный.
– На жалость давишь.
– Надо же хоть на что-то. А вообще я хороший. Добрый.
– И бабник.
– Это я раньше был, а теперь перевоспитался! И Ванька больший! На него знаешь, как вешались…
– Это ты Марусе расскажи. И лучше поименно, списком, так сказать. И с фотографиями, чтоб не ошиблась ненароком…
Бер призадумался, снова на тушенку покосившись.
– Цветы я куплю…
– Куда ж ты денешься. И цветы купишь. И торт. И кольцо.
– Ну с кольцом проще, чем с цветами. – Он сунул руку за пазуху и действительно вытащил кольцо. – Я его давно сделал. Не для тебя и не для кого-то, а просто. Мы ведь и на раскопки ездили. Нет, к серьезным делам никто студентов не допускал. Так, подсобными рабочими… и учились. А потом, кто хотел, мог остаться. По контракту. Мне было интересно, и я остался.
Колечко в его руках было тонким-тонким, точно из искрящейся паутинки сплетенным.
– И вы там клад древний раскопали?
– Да не то чтобы… пару старых домов. В них – осколки горшков, утвари разной, еще украшения… подвески, кольца височные. Когда из земли достаешь, оно совсем не впечатляет. В большинстве случаев без сноровки особо и не различишь, артефакт это или камень такой причудливой формы. Поэтому все странное откладывается, отмечается, потом и разбирается. Но людей было много, работы – не очень. А еще там неподалеку городишко. И рынок. Всякое привозили. Там я и нашел солнечный камень.
– Янтарь?
– Не совсем. Да, изначально это янтарь, но измененный. Если в месте силы пролежит долго или там, где энергии много. Сейчас искусственно получают, берут янтарь и под направленное воздействие. Можно цвет менять, можно – свойства. Но этот был природным. И я кольцо сделал. – Он протянул колечко. – Хотелось доказать, что я тоже что-то могу. Или просто времени свободного было много.
Это…
Тончайшие нити сплелись морозным узором. Скорее уж солнечным. Кольцо было объемным, но каким-то неописуемым совершенно, словно там, внутри, в паутинке каменных этих нитей, спрятались хрупкие веточки лозы. И главное, листочки-то крохотные, но каждую жилку рассмотреть можно. И цветы тоже – лепестки полупрозрачные, а потому кажутся белыми.