Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 56)
– И у кого же?
– А у кого хочешь! Эльфийский посол есть? Есть. Принцесса имеется, тоже эльфийская. – Семен загибал пальцы. – Принц опять же эльфийский. Император… правда, не эльфийский, наш, местечковый. Но парень славный.
Безумие.
С другой стороны, если есть заказ, то его кто-то сделал. И этот кто-то неплохо заплатил Говнюку, а значит…
Обида уступала место холодной злости. Списать ее решили? Утопить? Бросить в лесу? Не выйдет! Хорошего репортера лесом не запугаешь.
– Послушай, – Юлиана подергала рукав, – а кто тут главный? Принц или император?
– Так… тетка Василиса. А что?
– Можешь устроить встречу? Хочу поговорить с ней. Прояснить… Слыхал про журналистские расследования? Все это сегодняшнее представление можно подать совсем под другим ракурсом. На канал, конечно, не пустят, но если у вашего блогера аудитория имеется, то через сеть даже интересней выйдет. У меня и свой канал имеется. Можно будет перекрестить, сделать охват шире…
– А ты замужем?
– Нет, а что?
– Ничего.
– Мне надо будет побеседовать с местными, кто в курсе проблемы… Отснять ваше поле с утра, и чтоб рассказали, какая конопля хорошая… Коровок. Сделаем, как будто этот Тополев…
– Свириденко, – поправил Семен. – Тополев – это так, мелкая задница.
– Неважно… Что он давит маленький и гордый род. Конечно, Говнюк отснятое попробует по-своему смонтировать, но тут уж как подать. Хрен у них выйдет. Только ты меня прямо завтра проведи! И к принцессе этой…
– Проведу, – пообещал Семен. – А жениха тоже нету?
– Нету. А что?
– Ничего. – И смотрит честно-честно. Потом, правда, моргнул. – А ты сколько детей хотела бы? Ну, потом, как замуж выйдешь?
– Да я пока выходить не собираюсь. Не собиралась… Но так-то двоих, наверное.
– Это хорошо… А тебе кто больше нравится? Блондины или брюнеты? И как ты к оборотням относишься?
– Ты… – Юлиана остановилась, – ты что… Ты ж несерьезно это?! Ты меня знаешь… да часа не прошло!
– Ну почему, я за тобой давно приглядываю. И коноплю ты кормила, и коровок гладила. Значит, хорошая. Хорошая, одинокая, детей хочешь. Надо брать!
Нет. Он смеется. Точно. Или…
– Вообще-то, за девушкой сперва ухаживают, – проворчала Юлиана, потому что надо было что-то сказать. – Гуляют… угощают…
– Ну, – Семен поскреб голову, – мне казалось, что ты уже нагулялась за день. Но, если хочешь, могу отвести к реке. Или на старую мельницу. Или по лесу…
– Не надо по лесу!
– Вот! Лучше домой. Отведу, покормлю, спать уложу… не бойся, к девчатам пристрою… А ты подумай. – Бред. Бред бредовый. Но… – Серега свою тоже в лесу отыскал, – признался Семен, – но ты лучше!
– Чем?
– Не лысая…
На такое не сразу найдешься, что ответить.
– Послушай, – Юлиана постаралась вернуть мысли на рабочий лад, – мне бы в сеть выйти. Узнать, что да как… Есть тут сеть?
– А то! У нас и интернет есть, и прочее… На сосне, правда. Но не боись, я тебя подсажу.
Кажется, оставалось смириться и тихо порадоваться, что Юлиана не вняла мудрому совету старого охотника.
Глава 27,
«Чисто анатомически жопа – вовсе не безвыходная ситуация».
Ночь в этом доме тянулась на диво неспешно. Ведагор прямо ощущал, как проходит минута за минутой. И шелест стрелок часов слышал. И вздрогнул, когда часы начали отбивать полночь.
Офелия, замершая с куском дерева, застывшая будто бы, очнулась.
– Напугала? – спросила, склонив голову набок.
– Ты просто замолчала. Честно говоря, я несколько растерялся.
– А ты меня не убил, – задумчиво произнесла Офелия. – Почему?
– Надо было?
– Ты бы мог. Ты ведь думаешь, что я одержима тьмой, значит, уничтожить меня – благо. А еще я не отец, я вижу, что тебя не остановил бы страх смерти. Ты его вовсе не испытываешь. Я тоже. Только по разным причинам.
– Может, свет зажечь? Или она будет против?
– Не будет. Она не такая, как все думают.
– Какая?
– Почему все-таки ты не попытался убить меня?
Искушение было.
Когда она замерла на полуслове, застыла, прижав к груди осколок то ли угля, то ли сердца, и тьма в нем шелохнулась, а потом выплеснулась волной, впрочем, не тронув Ведагора, он подумал, что если теперь убить Офелию, то все закончится.
К счастью, он давно научился сдерживать порывы.
– Возможно, потому что не так просто убить того, кто одержим, – ответил он искренне, поскольку глазами Офелии на него смотрело нечто иное, совсем не человеческого свойства. – Она бы не позволила причинить тебе вред. Да и не уверен, что смерть вовсе для тебя возможна.
– Умный?
– Хотелось бы думать. А еще мне интересно. Никогда не доводилось беседовать с… тьмой. У нее есть имя?
– Было.
Офелия вернула осколок на место и протянула руку.
– Идем. Здесь неудобно говорить. Но гостиная вполне ничего. Мой муж безумно боится этого дома. У нас и другой имеется, тот, в котором я пыталась жить нормально. Как люди живут. Семья, любовь… Семья была. Отец сказал, что нужно. Я послушала. Я всегда старалась быть послушной дочерью.
– Но этого никто не ценил.
– Не надо. Не поддакивай. И не пытайся манипулировать. Она чувствует. Она всегда со мной. Она уже часть меня, а я – часть ее. И уйдем мы вместе.
– Куда?
– Туда, где живет предвечная тьма. И предвечный свет. Они друг без друга не могут. Это правильно. Считаешь меня сумасшедшей?
– Пока не знаю. Но тьма часто сводит людей с ума.
– Знаю. Она предупреждала. Как правило, это с теми случается, кто, как мой отец, думает, что способен ее подчинить. Вы, мужчины, любите подчинять, приказывать. В вас нет гибкости. И любви тоже. Не надо, – Офелия вскинула руку, – не говори. Я знаю, что ты любишь свою жену, но… это ты и только ее… и как надолго хватит этой любви, не думал? Любая самая большая любовь рано или поздно заканчивается.
– Звучит не слишком хорошо.
– Это правда. Она знает.
– Ее кто-то… обидел?
В гостиной Офелия зажгла свечи. Их много. На столе, на каминной полке. В серебряных трехрогих канделябрах и просто в бутылках, в кружках. Длинные новые и оплавленные остатки прежних.
– Обидел? Да, наверное, можно сказать, что так. Ее позвали. Давно-давно… Позвать предвечную тьму не так просто. А самое смешное, что тот, кто это сделал, не знал даже, что делает. Он иного желал… А ты знаешь, как позвать предвечную тьму?