Екатерина Насута – Эльфийский апокалипсис (страница 53)
Туман прыжком выбрался на берег, затряс головой. Грива его взметнулась искрящимися брызгами, и огонь, встретившись с водой, не погас, а наполнил ее сиянием, будто каплями янтаря осыпало.
– Полчища… – Аленка прикрыла глаза, прислушиваясь к происходящему вовне. Зато теперь ясно становится, отчего чует она больше прежнего. И может тоже. – Думаю, за полчищами дело не станет. – А потом глянула строго. – Вот ты замуж-то зовешь, а мы и незнакомы толком.
– Так познакомимся… Можно прямо сейчас начать. – Он поерзал, но только провалился в копну веток, на спину, увлекая за собой Аленку. – Погоди, выберусь… и начнем…
– Что?
– Знакомиться. А то и вправду: то нападают, то работа, то полчища врагов того и гляди набегут…
Он усадил Аленку рядом и руку на плечо забросил, как-то совсем уж по-хозяйски. Набрал воздуху и замер.
А напротив, по другую сторону костра, плюхнулся на задницу Туман.
– Я не могу так знакомиться! – возмутился Сашка. – Чего он смотрит? Я, между прочим, стесняюсь!
Туман склонил голову набок и фыркнул, показывая, что он о стеснении думает. И ушами задвигал быстро-быстро, выражая готовность слушать.
– Ты не волнуйся, – Аленка изо всех сил старалась не рассмеяться, – давай не спеша. Вот меня зовут Аленка. Я потомственная берегиня.
– Э-э… меня зовут Александр. Я потомственный император. А так говорят? Потомственный император? И вообще есть в этом что-то от клуба анонимных алкоголиков…
– Анонимных императоров? – Аленка все-таки фыркнула, и Сашка рассмеялся следом.
– Анонимные императоры – это туда же, куда рептилоиды и мировой заговор с тайным правительством…
– Не веришь?
– В кого именно? В рептилоидов – честно говоря, не знаю, может, и есть где. А в мировой заговор и тайное правительство – нет.
– Почему?
– Да как сказать… Вот взять нашу думу. Вроде умные люди, министры… а как начнут говорить, спорить друг с другом из-за каждой мелочи! Смотришь на них и понимаешь, что никакого тайного правительства быть не может! На втором же тайном заседании разосрутся и разбегутся. Или начнут друг против друга интриговать и заговоры плести… С заговорами отдельная головная боль.
– Много?
– Бывают, но какие-то… Если заговорщики умные, то исполнители тупые. Если исполнители более-менее соображают, то сами заговорщики не ведают, чего им надо. А чтоб и те, и другие умные – это… это не знаю, в какую позу Луна в Козероге встать должна. Да ладно исполнители, но часто… Помню, сразу после смерти отца были одни, решили устроить малый переворот. Ограничить мою власть.
– Сволочи какие! – искренне возмутилась Аленка.
– Оговариваясь моим возрастом, планировали создать регентский совет, чтобы потом вовсе сделать титул монарха сугубо номинальным. И главное, у них могло бы получиться. Отец весьма легкомысленно относился ко многим вещам, как я понимаю. А я и вовсе растерялся. У наставника же было много соратников, но и врагов не меньше. Все это могло пойти… в общем, нехорошо.
– И что помешало?
– Тут даже и не скажешь. Один из потенциальных регентов пожелал больше власти и преференций, якобы он сильнее прочих рискует. Второй возразил, что если кто и будет главный, то это ему надобно, он вкладывается больше. Третий начал тянуть в заговор свою и женину родню, чтоб наперед, чтоб потом потребовать за заслуги свою долю. Четвертый вовремя понял, чем это чревато и испугался, что его вовсе вытеснят, точнее, использовать используют, ну а потом уже… Он всех и сдал. Кстати, очень удивлялись…
Аленка фыркнула и рассмеялась.
Смеяться было легко, и тьма оживающая ничуть не мешала. Наоборот, как будто яснее стало в голове и на сердце. И правильнее.
– А то. – Сашка взял и обнял. – Ощущение порой такое, что не дворец императорский, а цирк на выезде. И матушка у меня тоже хорошая, только нервная слегка. Она и при отце многими делами занималась, мне помогала. И помогает… устала очень.
Дыхание перехватило. Нет, не от страха. Хотя…
Наверное, матушка Александра не обрадуется.
– У нее на тебя планы, да?
– Ага… дома стопочка альбомов. В одном красавицы импортные, так сказать, с родословными и полезными связями. Второй – с местными барышнями, в рамках программы импортозамещения…
И девицы там наверняка родовитые, не чета Аленке. И красивые.
Хотя… не пугает. Чужая красота – нисколько. Сила выбор сделала, вон, сплелась, сроднилась почти, малости не хватает, чтоб смешалась и срослась на веки вечные.
– Просто не будет, да?
– Не будет.
– А матушка меня не одобрит.
Управу-то Аленка найдет. И на девиц, которые попытаются ее от Сашки отодвинуть, – а что попытаются, тут и думать нечего. И на родню их. Но с матушкой воевать не хотелось, все ж родня. И Сашка ее любит. И в целом нехорошо, когда дома ладу нет.
– Одобрит. Может, не сразу. Она упрямая, не любит, когда кто-то планы рушит. Но сама мне в последний раз сказала, чтоб без жены домой не возвращался. Так что… будем считать, что исполняю материнский указ. – Туман тоненько заржал – то ли привлекая внимание, то ли собственное, великой важности мнение высказывая. – Все-таки почему он так на меня смотрит, а? – возмутился Сашка и Аленку к себе ближе подвинул. – Будто подозревает в чем нехорошем. Иди гуляй, а то ж завтра на ярмарку эту… Слушай, а ты пойдешь?
– Пойду.
– Хорошо… Там тебя народу и представим. Что? Случай такой…
Громкий хруст ветвей заставил обернуться.
Нет, людей Аленка еще когда почуяла, но те держались в стороне, не особо мешая разговору. Однако сейчас из лесу донеслось слабое:
– Помогите… Ау! Ау, кто-нибудь…
– Голос такой… знакомый. – Сашка повернулся. – Туман, сходи…
Договорить он не успел, потому что голос сорвался на крик. Визг был громким, просто оглушающим, а следом донесся глухой рык.
– Сиди, – перехватила Аленка, – это Семен. Сейчас он дорогу покажет.
– Ты их по голосам различаешь? – удивился Сашка.
– Приспособилась. За столько-то лет…
– Тогда ладно. – Сашка как-то сразу успокоился. – В общем, план такой: едем на ярмарку. Всех берем под стражу. Потом вершим правосудие, в первичной, так сказать, обработке: определяем, кого под суд, а кого и помиловать можно. Или всех под суд, а к свадьбе как раз разберемся и помилуем. Тем более традиция, кого-то все равно надо. А пока пусть посидят и подумают над поведением. Ярмарка… ярмарка сама собою. Заодно сразу объявим о женитьбе. Пожениться тоже лучше прямо на месте, пока не понабежало всяких-разных…
Аленка слушала и улыбалась. Просто так.
Он ведь понимал, что все будет совсем иначе, но продолжал говорить и строить воздушные замки. И Аленка послушно восхищалась красотой их архитектуры. И тоже старалась не думать, что все будет иначе. Что…
Туман и тот слушал, склонивши голову. И с гривы его капала вода…
Запоздало вдруг подумалось, что та женщина, в лесу, она ж не знает, что Семен – это Семен, и намерения у него самые добрые, что… Подумалось и раздумалось.
Сам как-нибудь разберется, чай, не маленький.
– Осталась ерунда, если так-то. – Сашка опять вытащил свою книжицу и перелистал страницы. – Полчища врагов организовать. Ну не вписываются оне в заявленную парадигму нашей внешней политики.
– Насчет врагов можешь не волноваться, – заверила Аленка. – Сказала же, будут тебе полчища. Как раз к ярмарке, думаю, и подоспеют. – И чуть тише добавила: – Выстоять бы…
Глава 26,
«В жизни и среди сволочей встречаются порядочные».
Юлиана поняла, что заблудилась.
– Твою же ж… – выругалась она вполголоса и включила фонарик.
Желтое пятно скакнуло на ствол, на другой, третий и, мигнув, погасло. Потом опять загорелось.
Нет, как вышло-то так? Хотя чего гадать, она всем давно поперек горла стоит, вот и нашли способ избавиться красиво. Когда Главнюк – дал же бог фамилию! – которого Юлиана давно про себя именовала Говнюком, что более соответствовало характеру, – вызвал ее к себе и со сладкой улыбочкой сообщил, что есть особое задание, она поняла: подстава.
– Ты же умная девочка, – проворчала она, боком протискиваясь меж двумя соснами, – ты же понимаешь, какие перспективы открываются…
Ага, чумовые просто.
Нет, ничего такого, выходящего за рамки обычного маразма, от нее не потребовали:
– Про чупакабру репортаж ты делала. Про русалок тоже. Так что съездишь в этот Подкозельск и отснимешь. И чтоб с трагизмом, чтоб сомнений ни у кого не осталось. А я премии накину.