Екатерина Насута – Частная практика (страница 22)
Намёки точно не помогут.
И прямым текстом говорить бесполезно.
— А у меня ж баб! У меня ж только жён четыре было! И ещё любовницы… раз, два… не, тогда не считается… но это ж не то! Там да, красивые… через одну то мисски, то ещё какие. Но Настасье моей в подмётки не годятся.
— Вообще-то она замужем, — осторожно начала Катерина.
Матвей поглядел на неё с откровенным изумлением.
— Да херня вопрос! Пришибём и закопаем…
— Вот как раз об этом я и хотел бы всё-таки поговорить, — спокойным тоном произнёс Гремислав. — У меня появился план…
— Это тот, для которого нужна справка, что ты не псих? — Матвей хохотнул. — Чую сразу, годный! И я в деле…
— Проблема в том, что тварь, если оборвать связь её с жертвой, не только разрыв ощутит, но и поймёт, что в игру вступил некромант, причём сильный. И здесь сложно сказать, что возьмёт верх, жадность или страх… с тобой он сталкивался и ощутил светлую силу.
Матвей дёрнул головой, явно не спеша соглашаться. Потом призадумался и кивнул:
— Это тот хлыщ, который к вам, Катерина Андреевна, рвался? Помню… у него рожа такая, что прям с трудом сдержался, чтоб не врезать!
— Это сила…
— Сила кривой рожи.
— Пусть так, — Гремислав спорить не стал. — Главное, что он ощутил опасность, от тебя исходящую. И предпочёл отступить.
— Решил действовать иначе, — Катерина сунула руки в подмышки. — Знал, что ради детей Настя придёт… сама придёт.
— Вот… те, кто был на дороге вряд ли поняли, с кем имеют дело.
— Не, я там того законника знаю. Редкостный засранец. И он меня точно узнал.
— Как человека, сколь понимаю, влиятельного? Но и только… возможно, он решил, что вы ухаживаете за… Катериной…
Матвей поглядел на Катерину и головой затряс.
— Не… это я раньше ухаживал! А что? Баба нормальная. Надо брать. Нормальных баб, братуха, чтоб ты знал, днём с огнём… ну я и решил, что женюсь. Заодно уж за мозгоправство платить не надо будет. Что она мне так, по-родственному вправит… но теперь, извиняйте, невозможно. Я на Настасье женюсь.
Причём сказано было это без тени сомнений.
— Суть в том, что некоторое время тварь будет держаться рядом. Благодаря печати она довольно чётко ощущает, где находится жертва. И не только…
Гремислав сделал вдох:
— Если печать не снять, то Анастасия, набравшись сил, сама выйдет к жорнику.
— А вот и хрена…
— Нет, я и хочу использовать этот момент… Катерина, мне понадобится дом твоей подруги. Обещаю, что все… разрушения я компенсирую.
— Без базара, — присоединился Матвей. — Короче, и на кого ты хочешь печать ляпнуть? На Катерину Андреевну?
Губы Гремислава растянулись в нехорошей улыбке и он ответил:
— На себя.
Часть 6
Правила охоты на нежить
Снег за окошком.
Мелкий крошевом. Ветер подвывает. И поскрипывает кресло, в котором устроился брат. Странно, но у Гремислава и сомнений не было, что вот этот человек, такой огромный и совершенно не такой, каким должно быть княжичу, его брат.
Наоборот, впервые он чувствовал себя почти целым.
Матушка обрадуется.
Отец.
Глядишь, и оживёт, если будет с кем разделить тяжесть короны. А значит, и срок его отодвинется. Это уже хорошо. Письмо матушке Гремислав сразу отправил. И сам вернётся.
Хотя бы затем, чтобы брата домой привести.
Надо только дело закончить.
Сдержать слово.
Гремислав щурился на свет фонаря, который пробивался сквозь метель. Третьи сутки пошли… если тварь не решится, значит, сорвалась. Или вот-вот сорвётся, потому что печать, пересаженная совместными усилиями Гремислава и Погожина-старшего мелко и часто пульсировала. Старик, кажется, справке, выданной Катериною, не поверил.
И ворчал, что надо бы иначе.
Что протоколы как раз для таких героических дураков и писаны.
Может, и так, только… время. Тогда казалось, что времени совсем нет. Что счёт не на дни, а на часы, на минуты даже. А там пока отчёт дойдёт, пока направят кого.
Пока…
— Неспокойно мне что-то, — сказал Матвей. — Маятно.
Гремислав хотел ответить, но… печать вдруг натянулась струной. А следом вторая и третья, пусть более слабые, не успевшие прорасти в детей. Убрать бы их вовсе, да нельзя.
— Идёт, — он вдруг ясно услышал в голове мягкий вкрадчивый голос. Слов разобрать нельзя, и это раздражает. Тянет прислушаться, понять, что же такого он шепчет на ухо. И не выходит. — Рядом. Помнишь, что делать?
— Ага… только пуля в башку, как по мне, вернее, — Матвей поднялся. — Вот… знаешь… ни хрена ты на бабу всё одно не похож.
— Нежить воспринимает мир иначе.
— Глаза у него человеческие.
— Только пользуется ими не человек. Он видит свою печать и свой приказ. Ладно, ты держись. И…
— Не боись, братуха. Я не для того семью нашёл, чтоб всё просрать бездарно… ты, главное, помни, куда идти…
Прямо.
На голос.
На мягкий шёпот, что окутывает, лишая воли. Чужая сила, проникая сквозь вязь печатей, туманила разум. Гремислав открыл дверь и в лицо ударило ляденым крошевом.
Буря.
Снежная.
И не из слабых. Ветер кружит и так, что на два шага вперёд ничего не видно. Самое оно для охоты… пусть нежить и не любит зиму, но иногда бывают и исключения.
Бури ждал?
Или совпало?
Матвей говорит, что мимо посёлка катались чужие машины, но не лезли. Матвей заверил, что люди, чьею поддержкой заручилась тварь, не станут с ним связываться.
Хорошо.
Шаг.
И ещё.
Скрип фонаря.