Екатерина Насута – Частная практика (страница 21)

Домой Катерину не пустили.

Опасно, мол. Она и не сильно рвалась. Как-то вот от мысли, что придётся остаться одной в большом пустом доме становилось не по себе.

Жорник там.

Некромант.

И стычка на дороге… и ладно сам, но ведь с него станется нанять кого-то. А ещё руки тряслись мелко-мелко, и не отпускало чувство вины. Это ж так очевидно всё.

Надо было спасать Настасью.

Катерна же видела неладное, но отговаривалась, что дело не её, что силой не поможет… а надо было помогать. В какой-то момент, кажется, после того, как бледная девушка со светлыми волосами принесла чаю и бутерброды, и о чём-то щебетала, при этом держа Катерину за руку, она отключилась.

А в себя пришла уже лежащей. Кровать сдвинули к окну, отделивши эту, явно чью-то кровать, от комнаты занавеской. Из-под ткани пробивался свет, да и голоса слышались.

— Да херню ты городишь! — громким шёпотом возмущался Матвей. — Ну сам поглянь! Какой из меня на хрен князь?

— Весьма внушительный, — Гремислав отвечал спокойно.

— Да я как-то тоже в политику собирался, но знающие люди отсоветовали. И рожа у меня не эта… не благолепная… доверия, стало быть, не внушает. И биография. И вовсе мне на выборы соваться — себя хоронить.

— Князя не выбирают. Разве ты сам не чувствуешь, насколько тебе здесь…

— Тесно? А то… я ж к Катьке чего пошёл? Долго маялся… а оно чем дальше, тем гаже. Порой вижу несправедливость, так прям и корёжит всего. Наизнанку выворачивает. А порой просыпаюсь и мысль такая, что надобно сделать чего-то. Главное чего-то такого, во благо… а чего? Хрен его знает. Сперва на приюты жертвовал. На храмы там… фондам всяко-разным. Но не то, не помогает…

— Дальше будет хуже. Отец слабеет и потому земля тебя зовёт. Ты и слышишь эхо. Князь душой чует нужды земли и народа.

Катерина села.

Подслушивать было слегка неудобно, но с другой стороны, она не просила так громко разговаривать.

— Тебе просто нужно оказаться дома. Тогда ты всё поймёшь.

— А если я не захочу? Ну… сам подумай… какая-никакая, а жизнь тут. Да и отцу твоему… ну вот на кой ляд ему такой сынуля? Ты вон сразу видно, что этот… княжич. А я? Я ж, думаешь, не знаю, что у меня ни манер, ни образования. Я ж там таких дел наворочу, мало не покажется…

— Если ты останешься, то умрёшь. Связь разорвётся. И дело не только в тебе. Этот договор был заключён с вышними силами. А потому, возможно, война, которая случится за престол, будет меньшим из бедствий. Так что ты не имеешь права отказаться.

— Хрена. Если я князь…

— Княжич пока.

— Лады, княжич. То и прав у меня поболе…

— Это так не работает. Кроме прав существуют обязанности пред богами и людьми…

— Я это… атеист. Вроде.

— Просто тебе пока не встречались боги.

— А что, могут?

— Могут.

— Ну… так-то… нет, в реале, я ж не в отказ иду. Я ж за вас… я ж понимаю, что одно дело фирмой рулить, и другое — княжеством… не боитесь?

— Куда страшнее остаться без князя. А в остальном помогут. Есть советники. Есть наставники. Матушка опять же… она сильно горевала. И будет счастлива.

Матвей лишь крякнул.

Тему матери он в беседах предпочитал обходить.

— И что? Вот так просто заявиться? Здрасьте, я ваш княжич? Прошу любить и жаловать? И… они полюбят?

— Далеко не все. Думаю, будут и те, кто не слишком обрадуется… многим выгодно ослабление Ратмара. Тому же Великоляшскому царству. Да и не ему одному. Более того, возможно, тебя попытаются устранить. Скорее всего попытаются… но как только ты получишь благословение, сделать это станет сложнее.

— Понятно… что ни хрена не понятно.

Катерина осторожно выглянула из-за шторы. Матвей и Гремислав сидели за столом, друг напротив друга. Такие разные и в то же время одинаковые, как только могут быть одинаковыми близнецы.

— Так-то… мне тут делишки надо… завершить… и это… как тварь мочить станем?

— А вот насчёт жорника имеется у меня одна идея… правда, она несколько безумная… и Погожин потребовал документ, Екатерина, от вас.

— Какой? — она ничуть не удивилась тому, что они узнали, что Катерина не спит.

— Что я нормален.

— А, справку… это да, справочка завсегда нужна, — согласился Матвей. — И мне уж выпишите. А то вдруг там в князья без справки не берут.

— Берут.

— И зря. Порядок должен быть! А то вдруг псих какой. Вот стану князем, издам указ, чтоб в князья без справки от психиатра не принимали…

— У нас нет психиатров.

— Так, заведём… проблема что ли? Вона, Катерину Андреевну с собой заберем. Пущай помогает мне приспосабливаться к новым реалиям бытия и купирует эти… как его… приступы агрессии и меланхолии.

Гремислав поглядел на брата с уважением.

— И сестрицу вашу тоже заберем, — Матвей говорил о том с полною уверенностью. — И детей… слушай, а дом у вас там большой?

— Терем? Княжичу положен собственный. Князю и подавно. Его, конечно, поддерживали в хорошем состоянии, но челяди там немного осталось. Хотя не думаю, что это будет проблемой. Если вдруг, я из числа своих могу отправить, всё одно дома не так часто появляюсь.

— Терем — это хорошо…

— Но лучше бы поселить в гостевом, — продолжил Гремислав, кажется, обрадованный, что в целом новообретённый брат его согласился вернуться домой. — Безмужняя женщина в мужском тереме — это… не совсем правильно. Тебе никто и слова не скажет, а вот её репутация может пострадать. Решат, что гулящая…

Матвей склонил голову, прижимая подбородок к шее и вид у него сделался мрачный.

— Ты это… за базаром следи, а то не погляжу, что братишка.

И потянуло вдруг таким… странным таким.

Матвей же череп потрогал.

— Это… на мозги чего-то давит.

— Сила, — ответил Гремислав. — Врата рядом, вот тут и тянет.

— Типа, как сквозняком? А про Настасью… я на ней женюсь.

Катерина, до того сидевшая тихо, закашлялась.

— А чего? Мне этот старых хрыч…

— Вообще-то это один из известнейших целителей.

— Ага. По взгляду видать… я от честное слово, врачей побаиваюсь. Какие-то они… никогда не знаешь, чего с тобой утворить могут, — произнёс Матвей и оглянулся, будто подозревая, что милый старичок окажется где-то рядом. — И этот как глянет, так прям до самых печёнок пробирает. Так он сказал, что Настасья эта… тоже… ну целительница. Это ж хорошо?

— Весьма.

— Ну вот… и такая от… вот вы, Катерина Андреевна, не обижайтесь, тоже женщина видная. Но сестра ваша… она же ж такая… ну такая!

— Хрупкая и беззащитная? — уточнила Катерина, раздумывая, как бы помягче намекнуть человеку, который категорически не понимал намёков, что идея не самая лучшая.

— Во! Точняк! Говорю ж, лучше Катерины Андреевны мозголомов нету! Ты пойми, я как увидел, так вот и сразу… ни с одной бабой такого не было.

Катерина закрыла глаза.