Екатерина Мосина – Правильно желайте – желаньям свойственно сбываться! (страница 1)
Екатерина Мосина
Правильно желайте – желаньям свойственно сбываться!
Правильно желайте – желаньям свойственно сбываться!
(Или «Любовь повсюду!»)
Глава 000. От автора!
Татьяна, Таня, Танечка выросла в семье, где слова «любовь» и «развод» были не столько драматическими поворотами судьбы, сколько пунктами ежедневного распорядка, вроде завтрака и вечерних новостей. Родители обожали друг друга со скандальной, взрывной силой древнего вулкана. Один день – страстные объятия и признания в вечной верности у всех на виду. Другой – хлопанье дверьми и пафосные речи о разделе библиотеки. Эмоциональные качели качались так, что у соседей начиналась морская болезнь.
Именно поэтому Таня свято верила в любовь. Но не в такую – театральную и громкую. Она мечтала о водовороте, но, чтобы в его центре царили, не столько буря и гром, а сколько тишина и нежность. её настольной книгой с юности была легенда о Тристане и Изольде. Не потому что ей нравился трагический финал, а потому что там была та самая, запредельная по силе, связь душ. Пусть даже скрепленная случайно выпитым приворотным зельем – детали! Главное – масштаб чувства. Чтобы как в легендах!!!
Правильно желайте (как говорится) – желаньям свойственно сбываться!
Жизнь, услышав её запрос, откликнулась с фирменным чувством юмора: «Хочешь страсти и вулкана как из старинных легенд? Держи!». В её жизни появился мужчина, который был старше вдвое и дал ей ровно тот ураган эмоций, о котором она втайне грезила. Это была любовь-приключение, любовь-шторм на целое десятилетие. А его прекрасным, мирным «глазом бури» стала их дочь – Лукерья, Луша, Лушенька.
И вот тут Таня, глядя на хрупкую дочкину улыбку, совершила самое смелое и мудрое открытие. Она поняла, что вырастить ребенка в эпицентре извержения Везувия – плохая идея. Даже самый красивый вулкан засыпает всё вокруг пеплом. Любовь-шторм утихла, оставив после себя самое драгоценное – тихую гавань в лице дочери и… непоколебимую веру в то, что её «настоящее» ещё впереди. Только запрос во Вселенную она скорректировала. Теперь в блокноте желаний, рядом с пунктом «истинная любовь», появилось уточнение: «…желательно со встроенным противопожарным режимом и функцией «тихий вечер с чаем».
Правильно желайте – желаньям свойственно сбываться!
Долго ли, коротко ли, но Вселенная, наконец, прочитала сноску её к её желанию.
И случилось это в Старый Новый год, 14 января. Прямо как в сказке – ведь время для чудес ещё не вышло! Время для чудес – всегда подходящее! Надо лишь только разрешить себе верить, видеть (знать), чувствовать ЧУДЕСА! И она замечала эти чудесные события, что происходили в её жизни: так, например, лил дождь как из ведра, ей надо было спешить в детский сад, а она без зонта, и стоило ей выйти, как все тучи убегали и на небе образовывалось солнышко! И она про себя отмечала – это чудо! Или стоя в очереди с дочкой в буфете детского театра, последний пирожок с картошкой – уверенно и грациозно ждал именно их приобретения. И онс снова отмечала – это чудо! Ведь время для чудес – всегда подходящее!
Итак, Время – Старый Новый год. Они встретились в русской бане. Ицик, зайдя в парную, увидел её и… забыл, зачем пришёл. Он просто стоял, ошарашенный, с веником в руке, глядя на женщину, чья красота и энергетика явно нарушали все законы физики и возрастных реестров. В свои сорок Таня выглядела так, будто только что открыла секрет эликсира молодости, но делиться им с миром не спешила. Ум, обаяние и легкая, едва уловимая грустинка в глазах – комбинация была сокрушительной.
Ицик ворвался в её налаженный мирок с дочкой не как новая буря. Нет. Он пришёл как ясное утро после долгой ночи. Как ответ на давний, терпеливый запрос. Он был самой что ни на есть истинной любовью – той, что не кричит, а говорит тихо; не рвёт на части, а собирает по кусочкам.
Но Таня, наученная горьким опытом семейных фронтов, объявила строгий карантин на доверие. Сердце говорило «да», а внутренний контролер-менеджер требовал допрос с пристрастием и трехлетний испытательный срок.
Ицик же начал свою осаду… сладостями. Он знал, что путь к сердцу этой скептически настроенной королевы лежит через кондитерский отдел. На пороге её дома стали появляться маленькие, немые послания: коробочка с изящным эклером, кусочек торта «Прага», воздушное безе. Он не звонил в дверь тысячу раз. Он просто оставлял эти сладкие «я тебя вижу, я помню о тебе» и уходил. Это было смешно до слез и трогательно до щемящей боли в груди. Лукерья, обнаруживая очередной съедобный сюрприз, серьезно спрашивала: «Мама, это опять твой рыцарь-кондитер?».
Шло время. Торты на пороге сменились совместными походами на семейные праздники, глупыми шутками, которые заставляли Таню смеяться до слез, и тем, как Ицик мог просто молча держать её за руку, и в этой тишине было больше понимания, чем в самых страстных клятвах прошлого.
И однажды вечером, заваривая чай на её кухне (уже своей уверенной рукой), Ицик сказал, глядя куда-то в окно:
– Знаешь, я перечитал твоего «Тристана». Страшная история, если честно. Сплошное мучение из-за каких-то глупых условностей. Я, пожалуй, за другой сюжет.
– За какой? – улыбнулась Таня.
– За тот, где нет яда, прокажённых и мечей. Где есть одна умная, красивая женщина, её прекрасная дочка и мужчина, который каждый день старается быть для них тихой, но самой надежной гаванью. И где терновник, – он обернулся к ней, глаза смеялись, – растёт не на могилах, а на даче, и мы с тобой каждый год варим из него варенье. Очень кислое, кстати. Но наше.
И Татьяна поняла, что Вселенная наконец-то прислала ей не трагическую легенду, а тихую, пронзительную быль. Ту самую истинную любовь – не из книг о страсти, а из книг о счастье. Которая приходит не с бурей в крови, а с тихим стуком в дверь. И вместо отравленного копья приносит пирожные. Самую крепкую магию творят не колдуньи с зельями, а обычные люди, которые просто решили любить тебя – бережно, смешно и каждый день. Именно в Старый Новый год – как «сбычу мечт», как говорится. Ну, не зря же она писала на бумажке своё желание, а потом пепел от него пила с бокалом под бой курантов!?
И вот эта любовь, пришедшая с пирожными на порог, начала тихо вплетаться не только в жизнь Татьяны и Лукерьи, но и в большую, шумную, гостеприимную ткань её семьи.
Таня была старшей. Не просто по паспорту, а по духу. Пока родители устроили свой вечный спектакль «Ромео и Джульетта, или Кто сегодня кинет тапок», именно она стала для младших – брата, сестры и ещё одного брата – той самой тихой гаванью, в которой можно было отдышаться. Она была их домашним психологом, организатором чаепитий и хранителем ключей от дачи, где все так любили собираться.
Семья у них была большая и, что редкость, по-настоящему дружная. Не та дружба, что выставляется напоказ в соц/сетях, а настоящая – когда можно приехать без предупреждения с тремя пакетами продуктов и проблемой, и тебя тут же посадят за стол, нальют чаю и будут слушать, пока проблема не растает, как сахар в горячей кружке.
Брат старший (Андрей) жил с чудесной супругой и их четвероногой «ротой» – тремя собаками разного калибра и темперамента, которых считали полноправными членами семьи. Их дом всегда был полон лая, радости и запаха собачьих лап.
Сестра (Августюша) была замужем за тихим, мудрым человеком, и у них подрастал сынуля – всеобщий баловень и главный испытатель новых рецептов блинчиков и оладий от тети Тани.
Младший брат (Олег) имел сложную, но очень любящую историю: двое чудесных детей от первого брака, прекрасная дочь от второй жены и их общий, самый младший карапуз, сводивший с ума всех старших кузенов.
И все они как-то удивительно ладили, собираясь на общие праздники, где стол ломился от еды, а воздух гудел от смеха, рассказов и споров о футболе.
В эту готовую, теплую вселенную и вошёл Ицик. Не как чужак, а как давно потерявшаяся деталь пазла. Он приносил не только торты для Тани, но и специальные, без шоколада, – для собак старшего брата. Он мог полчаса серьезно обсуждать с племянником-сынулей (Радаславом) достоинства разных моделей космических кораблей из «Лего». А с младшим братом незаметно выйти на балкон, чтобы поговорить о чем-то своём, мужском, и вернуться с облегченным взглядом.
У Ицика за плечами тоже была жизнь. Длинная, со своими поворотами. Брак, который остался в прошлом, но подарил ему самое ценное – двух детей. Сын, уже семейный, с очаровательной женой и своим, совсем ещё крошечным, сынишкой – Ициковым внуком, при виде которого его глаза становились безмерно мягкими. И дочь – красивая, умная, нашедшая своё счастье во втором браке и подарившая ему внучку, настоящую принцессу, для которой дед был готов горы свернуть.
Их первые общие семейные праздники были похожи на мирные переговоры двух дружественных государств с богатой историей. За одним большим столом смешивались истории, анекдоты, кулинарные традиции и детский смех в трёх поколениях. И посреди этого теплого хаоса Таня ловила себя на мысли, что смотрит на Ицика, помогающего своему внуку построить башню из кубиков, или терпеливо выслушивающего очередную запутанную историю её сестры, и чувствовала, как в груди расцветает что-то огромное и очень спокойное.