Екатерина Морозова – Культ. Пробуждённые (страница 6)

Наумов-младший был уверен, что у Ольги не сложилась семейная жизнь. Он был готов жениться на ней хоть сегодня. Немного затянувшаяся за пятнадцать лет сердечная рана снова начала кровоточить.

«Теперь всё иначе», — рассуждал Герман, мысленно ведя диалог сам с собой. — У меня много денег, я свободен. Скорее всего Ольга замужем в силу каких-то обстоятельств. Может, ей просто некуда пойти, если она разведётся с мужем? Кстати, кто её муж — неизвестно. Но явно ничего хорошего он для неё не делает, если Оля стала такой. Она сама на себя не похожа. И то, что она говорит на камеру, ни одна счастливая женщина в своём уме не повторит. Однозначно, Оля просто озлобилась на жизнь, на мужа... Но я могу ей помочь. Я заберу её и дам всё, что она хочет! Могу даже для неё центр открыть психологический — пусть занимается наукой или чем там она хочет! Лишь бы снова была счастливой, как раньше.»

***

— Что вас привело ко мне, милая Регина? — улыбаясь спросил Ковров, усаживаясь в кресло напротив Панченко. Жена предупредила его, что «случай сложный».

— Олег Романович, я думаю, что только вы можете мне помочь... — Регина сидела, зажав плечи и грудь руками. Она была очень расстроена.

Ковров поставил чайные чашки на столик между ними, тут же положил большую коробку с бумажными салфетками, устроился в кресле поудобнее, прижав бедром к сиденью блокнот.

— Понимаете, Олег Романович... У меня есть подозрение, что я умерла в детстве. А сейчас по земле ходит моя какая-то нелепая оболочка, в ней нет души... — шёпотом сказала Панченко, внимательно глядя в глаза психолога. — Всё, что происходит со мной всю мою взрослую жизнь, как будто не для меня и не про меня. У меня дереализация. Я часто не понимаю, где явь, а где сон... Вы можете мне помочь? Ваша теория как-то может мне помочь?

Теория Олега Коврова про переход с уровня 2D на 5D быстро набрала популярность. На его лекции стали приходить всё больше слушателей, а его блог в интернете рос с космической скоростью. Каждый день он придумывал новые и новые подробности, инсайты и откровения. Публика жаждала духовности.

— Олег, прими эту блогершу, у которой я снималась. Панченко! Она, кажется, немного сошла с ума на фоне разваливающегося брака. Пришла ко мне на консультацию, но обычные методы с ней не работают. Она хочет верить в... неземные причины своих проблем... Поговори с ней! — устало сказала Ольга, придя как-то с работы.

И вот Регина сидела перед Ковровым. Яркая, красивая, но напуганная. Лицо девушки будто повёрнуто внутрь себя.

— Слушаю вас, Регина. Я постараюсь помочь, — кивнул Ковров.

В детстве Регина трижды пыталась покончить с собой... Она так об этом спокойно рассказывала! Услышав такие откровения, Ковров едва удержался от того, чтобы не закричать от ужаса.

Сердце Коврова колотилось от боли и отчаяния. Он смотрел на молодую красивую девчонку. Успешную, перспективную. На ту, которой завидовали тысячи женщин: Панченко была действительно звездой интернета. А перед ним сейчас сидела совершенно другая женщина — словно оживлённая злой рукой шамана кукла вуду, спокойно говорившая о том, как она умирала. Как же так можно было довести своего ребёнка? Двенадцатилетнего ребёнка! Чтобы он предпринял три попытки самоубийства... И родители ничего не заметили... Олег не верил в это. Он кинул взгляд на коробку с бумажными салфетками. По всей видимости, они понадобятся скорее ему, чем клиентке. Ковров спрятал трясущиеся руки в карманы пиджака. Ему было безумно жаль Регину.

— И теперь вам кажется, что вы тогда всё же умерли? — Олег понял, что Регина всё сказала и теперь ждёт его реакции.

— Да, мне кажется, что настоящая Регина давно похоронена... А я просто как квантовый двойник влачу жалкое существование... И ничего не чувствую... Никого не люблю... И меня никто не любит. Я — как тень, — девушка с горечью развела руками.

— Регина, а ваши родители правда ничего не знали про ваши попытки умереть? — вымолвил Ковров.

— Нет, не знали. Их почти никогда не было дома. А когда они приходили, то всегда ругались со мной, поэтому я закрывалась в своей комнате и старалась не попадаться лишний раз на глаза. Я не понимала, почему они меня так ненавидят, — кивнула Регина.

— Вы сутки проспали, приняв лекарство! Они что, не заметили?

Панченко помотала головой. Психолог вскочил со своего места и сделал несколько нервных шагов по кабинету. Какой кошмар! Ольга не говорила, что у Регины такой запрос! Хотя, может быть, девушка просто не открылась по-настоящему его жене. Такого в практике Олега ещё не было. Он никогда не беседовал с человеком, который спокойно рассуждал о многократном опыте суицида в детстве. Так спокойно и отрешённо, будто рассказывал о ценах на хлеб в магазине. Бедная девочка! Как же её изуродовали в детстве... Какая уж тут дурацкая теория перехода... Тут нужна консультация психиатра, возможно и стационар, и препараты... Олег не мог поступить с Региной так и продать ей лечение придуманной теорией духовного просветления.

— Знаете, какой сон мне снится часто-часто, Олег Романович? — Регина повернулась к нему, пока Ковров стоял у окна и пытался прийти в себя.

Он вернулся в кресло и, наклонившись к девушке, взял её за обе руки.

— Какой?

— Я в той нашей старой квартире и у меня в руках три таблетки. Это яд. Я хочу их принять для того, чтобы умереть там и родиться заново где-то ещё. И я не боюсь смерти. Просто хочу стереть прошлое.

— А родители есть в твоём сне? — уточнил Олег.

— Да! Отец сидит на кухне и пьёт водку. Он так всегда после работы делал. А мать просто ходит по квартире недовольная. Но вот удивительная штука, Олег Романович! Мать я вижу молодой! Ей около тридцати лет... Она меня родила в двадцать пять. И я перед смертью хочу отдать ей маленькую корзинку с какими-то хорошими вещами. Ей на память... И отдаю ей. А сама держу таблетки в руках, и она знает, что я их сейчас выпью.

— И она не останавливает тебя?

— Нет, не останавливает. Она швыряется рукой в корзине и брезгливо говорит, что ей ничего тут не нравится и не подходит. И уходит куда-то вглубь квартиры. А я стою на кухне с этими таблетками. Выпиваю их... Мне не страшно умирать. Но я рыдаю в голос. Наверное, от осознания, что меня никто не пытался остановить, и от обиды, что даже мои какие-то вещи не составляли ценности... как память...

Ковров вскочил на ноги и сграбастал в охапку Регину. Прижал к себе. Та обняла его слабыми, как плети, руками.

— Регина! Девочка... — Олег обнимал её как безвольную куклу. Из его глаз текли слёзы. Наконец он отстранился и усадил обратно напротив себя. — Регина! Прости... Но то, что я тебе скажу сейчас, возможно, тебя ранит... Я прошу прощения! Регина, тебе нужна консультация врача-психиатра! Я — психолог! Я консультирую клиентов с... с другими запросами...

— Я не пойду к психиатру, Олег Романович! Вы что! Меня упрячут в мягкие стенки! — возмутилась блогер. — Поработайте со мной вы! Пожалуйста! Вы наверняка знаете, умерла я тогда в двенадцать лет или нет? И почему этот сон не даёт мне покоя...

Ковров обхватил руками виски и опустил голову.

***

Ленинград, 1969 год

15 июля 1969 года Маше Стукалиной исполнилось двадцать лет. Она и трое подруг поехали отмечать праздник на дачу под Стрельну. Взяли, как водится, несколько бутылок «Советского шампанского», колбасы, фруктов и пирожных из «Севера».

Расположились на веранде, включили только что привезённый отцом Людки, хозяйки дачи, из Харькова кассетный магнитофон. На весь участок, срываясь каждые десять минут на хрип из-за зажёванной плёнки, орал Modern Talking.

— Машка, с юбилеем! — девчонки подняли фужеры, из которых настойчиво лезла пена успевшего сильно нагреться в электричке вина. — Всё только начинается!

Вскоре на пороге дачи появился в поиске компании поддатый сосед — тридцатилетний Серёга Лопухин, который совсем недавно освободился из иркутского лагеря и вернулся в Ленинград. Сидел семь лет за фарцовку. На соседнем участке за освобождение Лопухина пили водку его друзья. Главных компонентов любой хорошей пьянки: водки, еды, музыки и залихватской пацанской дури было много, а вот женского пола — критически мало. Точнее, вообще не было.

— Серёга! — закричала Людка. — Так рада тебя видеть! Девчонки, это же мой сосед!

Лопухин раскланялся и предложил объединить застолья, коли уж так всё удачно складывается. Соседки согласились, и через полчаса к ним на участок притащились пятеро изрядно пьяных мужчин, держа в охапке шашлыки и тёплую водку.

Один из гостей, Жора, очень быстро начал демонстрировать недвусмысленные знаки внимания имениннице. Маша от его ухаживаний сначала отказывалась деликатно, а потом и вовсе начала грубить. Сорокалетний мужик, заросший щетиной и воняющий потом, не казался ей удачной партией на этот вечер. Однако тот не сдавался.

— Серёга, ты сказал бы своему другу, чтобы он к Машке так нагло лапы не тянул! Не нравится он ей, это же очевидно! — шикнула Людка соседке в ухо. Тот пьяно кивнул, перекатывая между зубами «беломорину».

— Слышь, не лезь к Машке... — толкнул он в бок Жору. — Не нравишься ты ей...

— А ты что заступаешься? Сам решил ей вставить что ли? — пьяно ухмыльнулся тот. — С днём рождения поздравить, так сказать...