Екатерина Морозова – Культ. Пробуждённые (страница 13)
Весь мир захватила самоизоляция: люди сидели по домам, а если и выползали на улицы, то ненадолго и в средствах защиты. Формат удалённой работы стал нормой. Закрылись школы, садики, вузы, кафе, библиотеки, парки, спортзалы, салоны красоты, творческие кружки, театры и другие учреждения, которые ранее были привычной частью нормальной социальной жизни человека. Города патрулировали полицейские — высматривали нарушителей санитарного режима. В пик эпидемии власти предупредили, что правоохранители получили полномочия штрафовать прохожих за отсутствие маски и перчаток. По пустынным улицам мегаполисов проезжали редкие автобусы, в которых почти не было пассажиров. Жизнь замерла, и казалось, что картинка из триллеров про апокалипсис больше не является плодом воображения писателей-фантастов. Словно в насмешку, апрель и май выдались очень тёплыми и манящими...
Ещё в апреле особенно прозорливые люди поняли, что из больших городов надо бежать — на грядущее лето так точно. Большим спросом начали пользоваться дачные и деревенские домики. Петербуржцы и москвичи хватали их как горячие пирожки. Вдали от мегаполисов не было жёстких запретов. Да, там не было и привычных благ цивилизации вроде доставки продуктов к порогу. Но зато в деревне можно было выходить гулять в поле или в лес, не натягивая на себя ужасные маски-намордники и резиновые перчатки.
***
Часть II. Пробуждённые
Глава 1. Редакция требует...
Петербург. Апрель 2025 года.
Грузная женщина в сером платке на голове и обшарпанной кожаной куртке с трудом поднялась по высоким ступеням автобуса и влезла в первую дверь. Отдышавшись, она начала пересчитывать сидящих на креслах пассажиров, тыча пальцем в ряды.
— Три, шесть, девять, двенадцать, пятнадцать... Так, тут... три, шесть... Вроде все! Коля, все на месте! Поехали! — бросила она через плечо бородатому водителю. Тот коротко кивнул, и двери автобуса захлопнулись.
Женщина уселась на свободное сиденье, на спинке которого была скотчем приклеена ламинированная надпись «Не занимать! Место организатора!».
Автобус неспешно обогнул Казанский собор и вырулил на Невский. Ранним утром группа паломников выезжала из Петербурга в сторону Всеволожска на экскурсию по святым местам.
— Ох, в шесть утра выезд... Рано конечно! Так тяжело вставать!... — завела разговор шустрая пенсионерка в розовом пуховике, сидевшая прямо за спиной организаторши. — Апрель — тяжёлый месяц, переходный... Да? — она толкнула под локоть сидящую рядом интеллигентную женщину лет сорока пяти в драповом пальто, которая, откинув голову на спинку, равнодушно смотрела на мелькающие за окном уличные огни. — Вы как встали?
— Спасибо, хорошо! — ответила женщина, не поворачиваясь к жаждущей общения даме в розовом.
— А я ещё еле соседку свою добудилась! Стучу ей, стучу! Не слышит! — не обратила внимания на равнодушный тон товарки пенсионерка. — Она же китаянка у нас! Вот, с собой взяла! Живёт как неприкаянная, одна! Ну я её на поруки решила взять!
Не желающую слушать про неприкаянную китаянку женщину в пальто спасла организаторша. Поняв, что говорливый «розовый пуховик» сейчас перебаламутит всех, кто оказался с ней рядом, она решила принять удар на себя. Перегнувшись через подлокотник, она выглянула из-за кресла и с интересом спросила:
— А как же вы с ней разговариваете? По-китайски? По-русски?
— Ой, что вы! Тут такая история долгая! — всплеснула руками пенсионерка, явно обрадованная проявленным интересом. — Сейчас расскажу! Она живёт прямо подо мной! Вон она едет на седьмом ряду! — женщина показала пальцем назад. — Видите? В серой шубке! Так вот! Месяц назад ей какой-то мужик на Сенной продал щенка таксы! За пятьдесят тысяч! Стоял на улице с щенком! Говорит, если не продам сейчас, то пойду утоплю в канале! А эта уши-то развесила и отдала пятьдесят тысяч рублей за псинку! Домой принесла! Ну спасла, получается! А щенок давай выть днём и ночью! Всю парадную на уши поднял! Мы уж полицию вызвали! Оказывается, псинка не понимает по-китайски! А эта команды отдаёт! Не понимают друг друга! — с наслаждением верещала пенсионерка.
— Ох, вот это история! — искренне рассмеялась организаторша.
— Так вы слушайте дальше! Приехала полиция поздно вечером! Дескать, жалуются на вас граждане! А она с ними через телефон разговаривает! Через переводчик! Ну, знаете так... говоришь на своём языке, а программа переводит на какой надо! — пенсионерка захлёбывалась от восторга. — В итоге полицейские поговорили с собакой по-русски, та хвостом завиляла! Признала своих-то! Тут соседи сбежались! Собаку жалко! Девчонку жалко! Такса ей всю мебель в квартире перегрызла!...
— Ну а чем кончилась история? — не выдержала настолько душещипательных подробностей женщина в платке.
— Чем кончилась? Таксу пристроили в добрые руки! Мужик какой-то сосед в Сестрорецке в частном доме разводит такс! Ему передали! Китаянка добровольно отдала! Вот попала девка! И на пятьдесят тысяч, и на ремонт в съёмной квартире! Дела!
— Понятно! — раздражённо отстранилась от пенсионерки организаторша. Но та вцепилась в её подлокотник мёртвой хваткой.
— И я потом к ней снова пришла! На следующий день! К девчонке! Пирожков принесла с капустой! Я знаю, что они едят всяких жуков да рис с лапшой! Жалко мне её! Ну и говорю, что, мол, собираются приличные люди на экскурсию в область по святым местам! Поехали с нами! Хоть посмотришь, как русские живут на самом деле! Не все же мошенники! Вот так! — пенсионерка наконец выдохлась и откинулась на спинку своего кресла, победоносно глядя на организаторшу. Та облегчённо вздохнула и отвернулась.
Через полчаса водитель объявил, что автобус прибывает к месту назначения. За окном уже окончательно рассвело. В воздухе витала тонкая морозная дымка, какая бывает ранним весенним утром.
— Дорогие братья и сёстры! Мы прибыли! Просьба приготовиться к выходу! Женщины, просьба надеть платочки! — скомандовала организаторша. — Нас встречают.
За окнами автобуса был виден добротный каменный забор, за которым торчали две острые, покрытые зелёной и золотой глазурью шапочки высоких зданий, напоминающих пасхальные куличи. У забора стояла пожилая чуть сгорбленная женщина в чёрной длинной рясе. Она тяжело опиралась на клюку и, слепо щурясь, смотрела на подъехавший автобус.
Организаторша вышла через переднюю дверь и, переваливаясь как утка, тяжело подошла к женщине в рясе.
— Сестра Мария, здравствуй! — поклонилась она. — Вот и прибыли мы.
— Здравствуй, Анна! Молодцы, молодцы! — прошамкала та. — Скоро начнутся чудеса...
***
— Уважаемые пассажиры! На первую платформу прибывает скоростной поезд «Сапсан» рейсом 762 «Москва — Санкт-Петербург». Встречающих просьба отойти от края платформы! Будьте осторожны! — над Московским вокзалом раздался металлический и чуть гнусавый голос диспетчера.
Валера Смородников застыл на платформе как монумент, сложив руки на груди. Поезд подошёл, и через две минуты перед ним открылись двери третьего вагона. Из него вышла бортпроводница в сером плащике и красном берете. Следом посыпались пассажиры. Увидев, как к двери подходит высокая кудрявая блондинка, Смородников молча, без суеты подошёл ближе, подал ей руку и забрал тяжёлый чемодан.
— Здравствуй! — он слегка обнял девушку и вдохнул сладко-пряный аромат, который источали её длинные волосы.
— Здравствуй, Валера! Спасибо, что встретил, — ответила Фаина.
— Что в чемодане? Надеюсь, спонсорские деньги на редакцию? Тяжёленький! — хохотнул Валера и, подставив локоть под руку блондинки, уверенно повёл её к выходу.
— Если бы! Редактор очень нами недоволен. И особенно отделом продаж...
Молодые люди растворились в потоке пассажиров, который вынес их на площадь Восстания.
***
Через час в редакции петербургской газеты «Белые ночи» собралась внеплановая летучка. Главред Георгий Сергеевич Пшеницын — полный, с одышкой, в очках, мужчина сорока пяти лет — сидел в кресле во главе длинного стола. Он обмахивался газетой, на обложке которой была размещена фотография губернатора города в строительной каске под заголовком «Мы вернём доверие петербуржцев к долевому строительству!». Справа от Пшеницына сидела спецкор Фаина Кострова, только что прибывшая из командировки; рядом с ней — Смородников, заместитель главреда. Напротив расположились другие сотрудники редакции: Леночка Никитина, редактор отдела политики; Оля Романова, специализировавшаяся на материалах о криминале; Дима Дугин, писавший про экономику, и директор отдела продаж Жанна Евгеньевна Шапошникова.
— Фая, то есть Москва так и сказала, что отдел продаж наш — дерьмо и вообще не справляется? — вопрошала раскрасневшаяся Шапошникова. — А они как-то усматривают связь с тем, что рекламодатели вообще идут на контент? Если материалы в издании не интересны читателю, то рекламу в газете размещать смысла нет!
— Жанна Евгеньевна! Давайте мы сейчас успокоимся, да? — устало повернулся к Шапошниковой главред, не переставая обмахиваться газетой. — Перед нами всеми, перед всем коллективом, стоит большая задача — нам надо внести правки в редакционный план на второе полугодие!
— Так давайте вносить правки, Георгий Сергеевич! Наш отдел готов немедленно обновить спецпредложения для рекламодателей! Только ваши подчинённые когда будут готовы дать новые показатели по охватам? — не унималась Шапошникова.