Екатерина Морозова – Культ. Пробуждённые (страница 12)

Машина Регины остановилась у Свердловского сада.

— Увидимся на неделе? — спросила Панченко.

— Я бы хотел, чтобы мы вместе съездили в одно место, Регина... Я не рассказывал тебе раньше. Это в области. Во Всеволожске. Что скажешь насчёт четверга?

— Хорошо, поедем в четверг, — кивнула Регина. — Вдвоём?

— Да, — коротко кивнул Ковров.

***

Шлиссельбург, апрель 2020 года

— Выпустите меня! Выпустите! Мама! — тоненький девичий голос, срывающийся на истошный крик, было слышно далеко за территорией трёхэтажного кирпичного особняка, обнесённого высоким каменным забором.

На первом этаже дома в гостиной перед телевизором сидели мужчина и женщина.

— Коля, мы так и будем делать вид, что ничего не происходит и нам интересны исключительно новости Ленинградской области? — не выдержала женщина.

— Вы не имеете права меня запирать дома! Я всё равно доберусь до телефона! — продолжала кричать откуда-то сверху девушка.

— Ира! Мне нужно подумать! Я не могу сосредоточиться! — мужчина вспылил и резко встал с дивана. — То, что происходит сейчас с Ксенией, — результат твоего воспитания! А действий, решения этой задачи ты теперь требуешь от меня! — шипел он.

— То есть дочь-наркоманка — это исключительно моя зона ответственности? Ты в своём уме? А ты, Коля, не занимался её воспитанием? Ты, Коля, не баловал её и не позволял делать всё, лишь бы она не мешалась под ногами? А? Что ты молчишь? — завопила Ирина и тоже вскочила с дивана.

— Ты двадцать лет сидела дома и всем говорила, что занимаешься воспитанием Ксении! Деградировала и не смотрела ничего умнее сериалов для домохозяек! Ты не подпускала меня даже к выбору школы и университета! Ты заверяла меня в том, что дочь хорошо учится и у неё отличная компания интеллигентных друзей! — махал руками Николай.

— Да ты и не хотел ничего выбирать! Ты всю жизнь живёшь только своей работой! Политикой и депутатством этим! Это твоя семья! Это твои дети! Зачем ты вообще женился, Коля? Тебя бы никто сейчас не раздражал!

— Когда я доберусь до телефона, я позвоню журналистам! И тогда посмотрим, как наш папочка снова переизберётся депутатом! — раздался сверху демонический хохот Ксении. — А рано или поздно я отсюда выйду!

— Ира!.. — голос Николая стал ниже. — Надо что-то решать! Она не шутит!

— Дайте мне просто уехать! И живите как хотите! — Ксения неистово дёргала ручку двери, пытаясь вырваться из комнаты, в которой её заперли родители.

Депутат Законодательного собрания Ленинградской области Николай Соколов пристально посмотрел на супругу. Та под напором его взгляда отступила назад.

— Нет, Коля... Мы это обсуждали... Только не это, пожалуйста! — взмолилась Ирина.

— У нас нет другого выхода! — отрезал Соколов.

***

— Я не могу позволить Коле сдать нашу дочь в рехаб! Я наслышана, как там издеваются над наркоманами! Их бьют, пытают, морят голодом, истязают... — Ирина Соколова сидела в кабинете психолога Ольги Ковровой.

Осенью 2020 года в Ленинградской области должны были пройти очередные выборы депутатов Законодательного собрания. Николай Соколов в области был человеком очень влиятельным. Что называется, на хорошем счету: солидный стаж идеологической работы, член партии власти с момента её образования, в неплохих отношениях с губернатором и силовиками, что было первостепенно важно. Кандидатуру Соколова под новые выборы согласовали, оставив за ним прежний округ, однако по какой-то причине допустили на его «поляну» весьма сильного конкурента от новой молодой партии, недавно прошедшей барьер и попавшей в федеральный парламент. Конкурент был молодым, красивым, резвым, хорошо говорил и разбирался в повестке. Звали его Сергей Филатов.

— Павел Степанович, это что же? — растерянно спросил Соколов куратора выборов, увидев рядом в списке со своей фамилией этого самого Филатова. — Всегда ж... зачищали вроде... Неужели санкционированный?

— Николай Васильевич, «это» у нас «демократией» называется! А не то, что вы там себе напридумывали! — рявкнул Павел Степанович. — Идите и работайте! Вы на этом округе четыре срока отмотали! Что вы молодняк не перекусите? У вас актив, бэкграунд, добрые дела, честное имя, пиарщики, в конце концов!

Из кабинета куратора Соколов тогда вылетел пулей. Но в дальнейшем тревога только нарастала. Филатов взялся окучивать округ очень резво. Добрался разом и до стариков, и до молодёжи. Везде ему был «зелёный свет» и согласованные мероприятия.

Внезапно, как снег на голову, Соколову упала новость о том, что его единственная дочь Ксения — наркоманка. Жена знала об этом два года и молчала! Теперь, когда настал такой ответственный момент — начало избирательной кампании, дочь задержали с наркотиками в клубе. Нажав на все «красные» кнопки, Соколов кое-как отмазал Ксению от уголовного дела и запер её дома. А теперь эта дрянь грозится рассказать всё журналистам! Какой подарок конкурентам! От такого позора уже не отмоешься! Дочь нужно было срочно изолировать. Однако Ирина устроила грандиозный скандал. Недавно федеральные телеканалы облетел леденящий душу сюжет о том, как в реабилитационных центрах на самом деле лечат наркозависимых.

— Ирина, я могу вам сказать совершенно точно, что наркомания лечится только при активном желании на то зависимого и при помощи веры в бога. Другого пути нет, — Ольга Коврова внимательно слушала Соколову и кивала головой. Ирина посещала сессии уже год — психолог была хорошо осведомлена о проблемах этой семьи.

— Я понимаю, что Ксению надо сейчас изолировать! И Коля должен переизбраться! Но я не могу отдать её абы куда! В неизвестность! В рехабе её покалечат ещё больше, я просто уверена в этом. Или она там вообще на иглу сядет... — Ирина заломила руки, и из её глаз полились слёзы.

Ольге не было её жаль — сами виноваты, подумала она. Откупались от дочери и получили предсказуемый результат. Мысли психолога были заняты собственными проблемами.

Участок площадью два гектара под Всеволожском, который фактически подарил ей Герман Наумов, обрёл новую жизнь. Теперь здесь, помимо двухэтажного солидного дома, располагались два гостевых, небольшая теплица, баня и уютные беседки. Ольга и Олег решили учредить Академию духовного развития «Пробуждённые». Проводить семинары и ретриты планировалось именно здесь. Однако был нюанс с разрешительными документами. Из-за бюрократических проволочек дело застопорилось. Ковровы сильно дёргались, потому что уже получили несколько заявок от своих клиентов, которые хотели бы попасть в Академию и «пробудиться».

И тут Ольгу осенило.

— Ирина, — она коснулась руки Соколовой, — кажется, что я смогу вам помочь!

— Как же? — всхлипнула жена депутата и с надеждой посмотрела на Коврову.

— Мы с моим мужем открыли Академию духовного развития, но есть небольшие проблемы. Если бы ваш муж, как депутат, помог нам их разрешить, мы смогли бы взять к себе вашу дочь, пока идёт избирательная кампания! Поверьте, у нас она будет в безопасности!

Через три дня Академия Ковровых была официально открыта.

***

— Наша встреча окончена! Благодарю всех! — Ковров слегка поклонился залу, в котором два часа читал лекцию о духовном пробуждении.

Люди начали неспешно идти к выходу. Олег всё ещё стоял за трибуной, на которой лежали его записи, пульт от экрана и мобильник. С последнего ряда кресел поднялась и пошла к нему пожилая хромая женщина. Она опиралась на большую, кривую клюку. Ковров как заворожённый смотрел на дырки, которые оставлял крючок клюки на старом паркете. У него было странное ощущение, будто на него надвигалось что-то необъяснимое и ужасное. Дук-дук-дук — крюк врезался в доски. Шарк-шарк-шарк — волочились ноги старухи в чёрном. Наконец она дошла до него.

— Меня зовут Мария Петровна Стукалина, — представилась старуха. Ковров посмотрел в её тёмно-серые глаза. Оттуда смотрела бездна. На носу старухи росли несколько волосков. Кожа её была сморщенная, жёлтая, обветренная. Губ почти не было видно, как и подбородка. Голова под чёрным платком. Ковров подумал, что нижняя часть челюсти старухи была давно сломана и неправильно срослась. Он смотрел на неё, как загипнотизированный.

— Я хочу спросить вас, не требуются ли вам в ваш новый лагерь отдыха сотрудники? У меня большой опыт работы с людьми, — сказала Мария.

— Эээ.. это не лагерь отдыха... простите, как вы сказали, Мария Петровна... Это Академия психологии. Мы будем там заниматься духовными практиками... — промямлил Ковров.

— Кто-то должен присматривать за постояльцами, пока вы не преподаёте им духовные практики. Не так ли? Я не прошу большую зарплату. Но проживать буду там, в лагере, — сухим тоном, не терпящим возражения, сказала Стукалина. — У меня есть несколько идей, Олег Романович. И я рада буду с вами ими поделиться.

И Ковров не смог сказать ей «нет». Так Маша Стукалина, уволенная накануне из хосписа за истязания пациентов, была принята на должность заведующей хозяйством Академии психологии «Пробуждённые». Ковров позвонил Регине, которая теперь занималась всей документацией Академии и была личным референтом Олега, и коротко сказал:

— Нужно будет официально оформить сотрудника — завхоза. Тебе позвонят.

***

В конце апреля стало известно, что карантин будет сохраняться в стране ещё несколько месяцев. Вирус, который понесла по миру китайская летучая мышь, распространялся со страшной скоростью. Каждый день публиковались страшные сводки о числе заражённых и умерших. Умирало действительно много людей. По всему миру. Вакцину пока не разработали, и пациентов лечили буквально подручными средствами. Врачи героически боролись за каждую жизнь, нередко сами становясь жертвами, которые приносились на алтарь той самой смертоносной летучей мыши...