Екатерина Мордвинцева – Волчья ягода (страница 42)

— Ну-ну.

Я толкнула её локтем.

— Отстань.

Но внутри всё пело.

Вечером я снова была у него. Мы сидели на диване, обсуждали план защиты на случай нападения «Охотничьего круга».

— Если они попытаются тебя похитить, я должен быть рядом, — говорил Вадим. — Не уходи одна в тёмное время суток. Не задерживайся в библиотеке. И носи с собой это.

Он протянул мне маленькую баночку.

— Что это?

— Вольфрам. Металл, который тяжелее стали. Оборотни не переносят его на коже — он вызывает раздражение. Если кто-то схватит тебя, высыпь ему в лицо. Это даст время убежать.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Я убрала баночку в карман.

— Теперь моя очередь, — сказала я.

— Что?

— Научить тебя готовить яичницу.

Он удивлённо поднял бровь.

— Зачем?

— Чтобы ты не голодал, когда меня нет.

— Виктория...

— Никаких возражений. Пошли на кухню.

Я взяла его за руку и потащила к плите.

Он не сопротивлялся.

Мы стояли у плиты. Я объясняла, как разбить яйца, чтобы скорлупа не попала в сковороду. Вадим слушал внимательно, кивал, иногда задавал вопросы.

— Ты странная, — сказал он, когда яйца уже шипели на масле.

— Почему?

— Учить оборотня готовить — это необычно.

— А что в этом необычного? Ты мужчина. Ты должен уметь заботиться о себе.

— Я умею. Я выжил десять лет без чьей-либо помощи.

— Выжить — это не то же самое, что жить. Ты выживаешь. Я хочу, чтобы ты жил.

Он замолчал. Я перевернула яйца, посолила, добавила перец.

— Готово, — сказала я и выложила яичницу на тарелку.

Вадим взял вилку, попробовал.

— Вкусно, — сказал он.

— Это же яичница.

— Твоя — особенная.

Я не нашлась, что ответить.

Мы ели молча. Потом я помыла посуду, он вытер. Мы снова стояли у раковины, и снова наши руки встретились.

— Виктория, — тихо сказал он.

— Что?

— Ты делаешь мою жизнь лучше.

— Это комплимент?

— Это правда.

Он убрал руку, отошёл. Я осталась стоять, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Мне пора, — сказала я. — Завтра рано вставать.

— Я провожу.

— Не надо. Общежитие рядом.

— Я всё равно провожу.

Он надел куртку, и мы вышли вместе. Ночь была холодной, но звёздной. Вадим шёл рядом, иногда касаясь моего плеча.

— Сегодня была хорошая репетиция, — сказал он. — Мы стали ближе.

— Слишком близко, — заметила я.

— Есть такое.

Он остановился у входа в общежитие.

— Спокойной ночи, Виктория.

— Спокойной ночи, Вадим.

Я уже хотела уйти, когда он вдруг сказал:

— У нас нет никакой романтики. Ты помнишь?

— Помню.

— Это просто притворство.

— Да.

— Хорошо.

Он развернулся и ушёл в темноту. Я стояла, глядя ему вслед, и чувствовала, что притворство перестало быть притворством уже давно.

Но признаваться в этом было страшно.

Глава 12

Приглашение пришло через три дня после того, как мы с Вадимом заключили наше вынужденное соглашение.

Я сидела у него в апартаментах, мы репетировали «публичное поведение» — как держаться за руки, как смотреть друг на друга, как улыбаться «тем самым» взглядом. Это было нелепо, но Вадим относился к упражнениям с пугающей серьёзностью.