Екатерина Мордвинцева – Волчья ягода (страница 41)

Он постелил мне на диване — свежее бельё, тёплое одеяло, подушка с лавандовым запахом. Себе постелил на полу, рядом.

— Зачем ты на полу? — спросила я.

— Так я ближе. И смогу защитить, если что.

— От чего?

— От всего.

Я хотела сказать, что он слишком драматизирует, но промолчала. В комнате стало тихо. Только дыхание — его и моё.

— Спокойной ночи, Виктория, — сказал он.

— Спокойной ночи, Вадим.

Я закрыла глаза. Внутренний зверь свернулся клубком и уснул.

Утром я проснулась от запаха кофе.

Вадим стоял у плиты, пытаясь сварить кофе в турке. Получалось у него плохо — кофе убегал, заливал конфорку.

— Дай я, — сказала я, подходя.

— Не надо, я сам.

— Ты не умеешь.

— Научусь.

Я стояла рядом, наблюдая, как он возится с туркой. В домашних штанах, лохматый, сонный — он выглядел почти по-человечески. Уютно.

— Держи, — он протянул мне кружку с обжигающе горячим напитком.

Я сделала глоток. Кофе был горьким, слишком крепким, но я не стала жаловаться.

— Спасибо.

— Не за что.

Мы сели за стол. Завтракали молча — он пил кофе, я смотрела в окно.

— Сегодня у нас пара, — сказала я. — Ты будешь вести себя как обычно?

— Как обычно — это как?

— Холодно. Отстранённо.

— А как нужно?

— Не знаю. Может, чуть теплее?

Он задумался.

— Если я изменю поведение, это заметят. Лучше пока оставить всё как есть. На людях мы преподаватель и студентка. И только наедине — партнёры.

— Договорились.

Я собрала вещи и пошла к выходу.

— Виктория, — окликнул он.

Я обернулась.

— Спасибо за вчерашний ужин.

— Пожалуйста.

— И за то, что осталась.

— Пожалуйста, — повторила я.

Он улыбнулся — той самой тёплой улыбкой, которую я видела впервые. Она изменила его лицо — сделала моложе, человечнее.

— Иди, — сказал он. — Увидимся на паре.

Я вышла, чувствуя, как внутри разливается что-то новое, тёплое, пугающе приятное.

Это была та самая оттепель, о которой говорилось в плане.

Вернувшись в общежитие, я застала Алину за сбором вещей.

— Ты где была? — спросила она, даже не подняв головы.

— У Фролова.

— Опять?

— Мы репетировали.

Алина отложила свитер и посмотрела на меня.

— Вика, я не хочу лезть в твои дела, но ты спишь у него дома. Готовишь ему ужин. Пьёшь кофе по утрам. Это уже не притворство.

— Притворство, — ответила я, но в голосе не было уверенности.

— Ага. И ты сама в это веришь?

Я промолчала.

— Я тебя предупреждала, — вздохнула Алина. — Игра в любовь быстро становится настоящей.

— У нас нет любви. У нас сделка.

— Конечно. — Она усмехнулась. — Поэтому ты так светишься, когда говоришь о нём.

Я посмотрела в зеркало. Мои глаза блестели, на лице играл румянец. Я выглядела… счастливой.

Чёрт.

Неужели она права?

На паре Вадим вёл себя как обычно — холодно, отстранённо, профессионально. Он не смотрел в мою сторону, не вызывал к доске, не задавал вопросов. Я сидела на задней парте, сжимала ручку и пыталась не думать о том, как он пахнет кофе по утрам.

После пары он задержал меня.

— Зайди вечером, — сказал он тихо, чтобы никто не слышал. — Продолжим.

— Хорошо.

Алина ждала в коридоре.

— Что он сказал?

— Приходи вечером.

— Ого. Свидание?

— Не свидание. Занятие.