Екатерина Мордвинцева – Волчья ягода (страница 38)

Но я была не одна.

И это давало силы.

Глава 11

После той ночи, когда я вытаскивала серебряный осколок из его плеча, что-то изменилось. Не только между нами — во мне самой. Я перестала бояться его золотых глаз. Перестала вздрагивать от его низкого голоса. Я поняла: под маской ледяного надзирателя скрывается человек — раненый, одинокий, отчаянно нуждающийся в тепле.

Но признаться в этом даже себе было страшно.

Мы встретились на следующий день после полнолуния. Не в кабинете 403 — в его апартаментах. Вадим сказал, что там безопаснее: меньше вероятности, что нас подслушают.

Я сидела на диване, он — в кресле напротив. Между нами стоял столик с остывшим чаем. Шторы были задёрнуты, но сквозь щель пробивался солнечный свет — спокойный, почти ласковый.

— Ты хотел меня кое-чему научить? — спросила я, чтобы нарушить тишину.

— Да. Но сначала я должен рассказать тебе кое-что важное. — Он отодвинул чашку и посмотрел мне прямо в глаза. — То, что я скрывал всё это время.

— Я слушаю.

Он вздохнул, провёл рукой по волосам — жест, который я уже начала узнавать. Он делал так, когда собирался сказать что-то трудное.

— Виктория, на тебя охотятся.

— Я знаю. Руслан и его стая.

— Не только Руслан. Есть ещё кое-кто. Более опасный. — Он наклонился вперёд, понизив голос. — «Охотничий круг». Группа сепаратистов-оборотней, которые отделились от основных стай несколько лет назад. Они считают, что оборотни должны править миром, а люди — быть их рабами. И они ищут способы усилиться.

— И при чём здесь я?

— Твои эмоции, — сказал Вадим. — Перевёртыши обладают уникальной способностью: их эмоциональная аура может влиять на оборотней. Усиливать их агрессию, подавлять волю, превращать в послушных солдат. «Охотничий круг» хочет использовать тебя как оружие. Если они получат контроль над тобой, они смогут подчинить себе другие стаи. Начнётся война.

У меня пересохло во рту.

— Ты хочешь сказать, я — бомба замедленного действия?

— Вроде того. — Он не улыбнулся. — Поэтому так важно, чтобы ты научилась контролировать себя. И чтобы никто не узнал, кто ты на самом деле.

— Как я могу скрыть свою сущность? Она же просыпается. Рано или поздно все увидят.

— Есть способ. — Он помолчал. — Ты должна стать парой хранителя. В глазах стаи — моей парой.

— Что? — Я уставилась на него. — Ты предлагаешь мне притворяться твоей девушкой?

— Не девушкой. Парой. Для оборотней это больше, чем романтические отношения. Это союз, скреплённый магией. Если ты будешь считаться моей парой, другие оборотни не посмеют на тебя напасть. Это неприкосновенность.

— А если я откажусь?

— Тогда тебе придётся скрываться до конца жизни. Или уехать из города, из страны, постоянно менять имена. «Охотничий круг» не остановится. Они найдут тебя. У них есть свои информаторы, свои следопыты.

Я сжала кулаки.

— Ты предлагаешь мне играть роль твоей пары. Притворяться, что мы вместе. Сколько?

— Пока не научишься контролировать себя настолько, что сможешь защититься сама. Год, может, два.

— И что входит в эту роль? Мы должны целоваться? Спать вместе?

Вадим поморщился.

— Целоваться — нет. Достаточно быть рядом, держаться за руки, иногда обниматься. Для оборотней физический контакт — важная часть партнёрства. Но ничего большего не потребуется.

— А если я влюблюсь в тебя по-настоящему? — спросила я, и сама удивилась своей дерзости.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Этого я и боюсь больше всего.

Я думала над его предложением несколько дней.

Алина, когда я рассказала ей (выборочно, опустив детали про «Охотничий круг» и магию), заявила, что это гениальный план.

— Ты будешь притворяться его девушкой, — сказала она, жуя печенье. — Он — красивый, сильный, загадочный. Ты — красивая, умная, талантливая. Идеальная пара.

— Это не игра, Алин. Это вопрос жизни и смерти.

— Тем более. Притворяться легче, когда на кону жизнь.

— А если я не смогу? Если почувствую что-то настоящее?

— Тогда, — Алина пожала плечами, — разве это будет плохо? Он тебе нравится. Ты ему нравишься. Почему бы и нет?

— Потому что он — оборотень. Потому что я — перевёртыш. Потому что наши отношения могут разрушить нас обоих.

— Или спасти, — философски заметила Алина.

Я не нашлась, что ответить.

В пятницу я пришла к Вадиму с ответом.

— Я согласна, — сказала я, стоя на пороге его апартаментов. — Но с условиями.

Он отступил, пропуская меня внутрь.

— Какими?

— Первое: никакой романтики. Никаких намёков, никаких двусмысленностей. Мы — партнёры, а не любовники.

— Согласен.

— Второе: ты не будешь мной командовать. Вне публики мы равны. Ты не мой преподаватель, не мой хранитель. Ты — мой союзник.

— Согласен.

— Третье: если я почувствую, что это заходит слишком далеко, я имею право отступить. Ты не будешь меня удерживать.

Он помолчал.

— Согласен. Но и у меня есть условие.

— Какое?

— Ты не будешь скрывать от меня свои чувства. Если тебе станет страшно, больно, тревожно — ты скажешь мне. Враньё разрушит нашу связь быстрее, чем любая опасность.

Я кивнула.

— Договорились.

Он протянул руку. Я пожала её — официально, по-деловому.

— Тогда начнём, — сказал он. — Сегодня вечером у нас первая «примерка».

— Какого?

— Сходим в кафе. Я покажу тебя своим… знакомым. Оборотням, которые работают в университете. Они должны поверить, что мы — пара.

— А если не поверят?

— Тогда нам придётся убедительнее играть.