Екатерина Мордвинцева – Месть. Холодное блюдо любви (страница 27)

— Полезен? Он убивает.

— Это тоже полезно, — улыбнулся он. — Умирая, начинаешь ценить жизнь.

Мы смотрели друг на друга.

Он был приятным. Не красивым в той болезненной, измученной манере, как Николас. Просто приятным — как тёплый хлеб, как свежее молоко, как что-то безопасное и человеческое.

— Вы не боитесь проклятия, капитан? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Боюсь. Но работа есть работа.

— И вы не боитесь графа?

— Граф — хороший человек, — сказал он. — Тяжёлый, но справедливый. С ним можно иметь дело.

— Даже несмотря на то, что его жёны умирают?

Рональд помолчал.

— Я не знаю всех обстоятельств, ваша милость. Но я знаю, что граф Бейвуд не убийца. И не монстр. Он просто человек, которому не повезло.

— И вы не боитесь, что не повезёт и вам? Если вы будете слишком близко к нему?

— Моя работа — быть близко к нему, — сказал он. — Если проклятие захочет меня забрать — оно заберёт. Но я не буду прятаться в страхе.

Я смотрела на него и думала: почему ты не муж мне, капитан? Почему я вышла замуж за мрачного проклятого графа, а не за этого доброго, открытого человека с рыжими усами?

Потому что мир несправедлив.

И потому что мне нужно было кое-что проверить.

Я сделала шаг к нему.

— Капитан, — сказала я, понизив голос. — Вы могли бы показать мне замок? Я здесь всего несколько дней, и всё ещё путаюсь в коридорах.

Он смотрел на меня с лёгким недоумением.

— Граф велел, чтобы вы не…

— Граф не мой тюремщик, — перебила я. — Он мой муж. Это разные вещи. И я не прошу показывать мне восточную башню или подземелье. Просто… главные залы. Библиотеку. Может быть, оружейную.

Рональд колебался. Я видела это по его лицу — борьбу между долгом перед графом и естественным человеческим желанием помочь молодой женщине, которая выглядит потерянной.

— Пожалуйста, — добавила я и коснулась его локтя.

Лёгкое прикосновение. Почти невинное.

Рональд покраснел.

— Хорошо, — сказал он. — Но только пока граф в кабинете. Если он увидит…

— Он не увидит, — улыбнулась я. — Не волнуйтесь.

—

Мы гуляли по замку час.

Рональд показывал мне залы, рассказывал историю каждого — кто построил, кто жил, кто умер. Он был хорошим рассказчиком — живым, увлекательным, с юмором. Я смеялась. Настоящим смехом, не фальшивым. Потому что он был заразным — его смех, его улыбка, его веснушки.

В какой-то момент мы остановились у окна в западном крыле. За окном темнел лес — чёрный, зубастый, страшный.

— Красиво, правда? — сказал Рональд.

— Страшно, — ответила я.

— Красота и страх часто идут рука об руку, — сказал он. — Я заметил это на севере. Самые красивые места — самые опасные. Ледяные пещеры, горные пики, леса, полные волков.

— Вы не боитесь волков?

— Боюсь, — признался он. — Но уважаю. Они умнее, чем мы думаем. И честнее.

— Честнее?

— Волк не притворяется тем, кем не является, — сказал он. — Хочет есть — ест. Хочет спать — спит. Хочет убить — убивает. Люди сложнее. Мы притворяемся.

— И я притворяюсь? — спросила я.

Он посмотрел на меня долгим, внимательным взглядом.

— Я не знаю, ваша милость, — сказал он тихо. — Я знаю только, что вы не такая, как другие леди.

— Какая?

— Живая, — сказал он. — Настоящая. Такая, что хочется…

Он замолчал.

— Что? — спросила я.

Он покачал головой.

— Не важно. Простите, ваша милость. Я забылся.

Он отвернулся к окну, и я увидела, как дрожат его руки.

Бедный капитан.

Он даже не подозревал, что стал пешкой в моей игре.

—

Ужин прошёл в напряжённой тишине.

Николас сидел во главе стола, я — напротив. Рональд стоял у двери — дежурный офицер, который должен был сопровождать графа, если понадобится.

Я намеренно смотрела на Рональда чаще, чем на Николаса.

Улыбалась ему.

Кивала.

Один раз даже подмигнула — когда Николас отвернулся, чтобы дать указание слуге.

Рональд смутился. Отвёл взгляд. Потом снова посмотрел на меня. В его глазах было любопытство — и тревога. Он не понимал, что происходит. Он не знал, что я использую его.

Николас молчал.

Он не смотрел на меня — по крайней мере, я не замечала его взгляда. Он ел — медленно, без аппетита, как автомат. Пил вино — красное, густое, как кровь.

После ужина я подошла к Рональду.

— Спасибо за экскурсию, капитан, — сказала я, положив руку ему на плечо. — Может быть, завтра покажете мне конюшни? Я люблю лошадей.

Он кивнул, сглотнул.

— Конечно, ваша милость.