Екатерина Мордвинцева – Месть. Холодное блюдо любви (страница 22)

Не буду сидеть в своих покоях и надеяться, что любовь придёт сама, как гостья, которую не звали. Не буду притворяться, что меня устраивает роль жертвы, которую принесли на алтарь чужого проклятия.

Я буду действовать.

Я узнаю всё о Николасе. О его прошлом. О его жёнах. О проклятии, которое съедает его заживо. Я найду способ выжить — с любовью или без неё.

Но сначала нужно было вернуться в башню.

При свете дня.

Когда тени спят.

Я подождала, пока суета в замке утихнет. Утро перешло в день, день — в ранний вечер. Слуги разносили обед, убирали покои, чистили конюшни. Николас был в восточном крыле — я слышала его голос, когда проходила мимо кабинета. Он говорил с кем-то о налогах, о поставках зерна, о чём-то скучном и мирском.

Мирская жизнь продолжалась, даже когда проклятие висело над замком как дамоклов меч.

Я надела тёплый плащ — синий, почти чёрный, чтобы сливаться с тенями, — сунула кинжал в потайной карман проверила, что фонарь на месте (магический огонь внутри слабо мерцал, но не гас). И выскользнула в коридор.

Чёрный ход для слуг был пуст.

Я прошла мимо кухонь — оттуда пахло хлебом и жареным мясом, и мой желудок предательски заурчал (я почти не ела за завтраком, слишком нервничала). Мимо кладовых — там кто-то возился, и я прижалась к стене, затаив дыхание, пока шаги не стихли.

Восточная башня.

Она стояла передо мной, серая и массивная, как прежде. Дверь была заперта — три замка, которые я открыла магией прошлой ночью, снова были на месте. Кто-то запер их после меня. Николас? Или кто-то другой?

— Открывайтесь, — прошептала я, касаясь замков.

Ничего.

— Открывайтесь, — громче.

Тишина.

Я ударила кулаком по двери.

— Проклятье!

Моя магия не работала. Или работала, но не так, как прошлой ночью. Что изменилось? Я сама? Или башня? Или проклятие, которое чувствовало, что я пришла не смиренно просить, а требовать?

Я стояла перед запертой дверью и чувствовала, как отчаяние поднимается из желудка в горло.

— Не сейчас, — сказала я себе. — Ты не можешь сдаться сейчас.

Я сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Магия Файервидов была слабой, но она была. Я могла зажигать огонь. Могла чувствовать правду. Могла… чувствовать тепло жизни.

Я прижала ладонь к замку.

И почувствовала.

Замки были холодными — мёртвый металл, без магии, без жизни. Но за ними, за дверью, за каменной стеной башни, билось сердце.

Живое.

Чужое.

Страшное.

Я отдёрнула руку.

— Моргана? — прошептала я.

Замки щёлкнули.

Все три.

Одновременно.

Дверь приоткрылась сама собой, с тем же жалобным скрипом, что и прошлой ночью.

Я шагнула внутрь.

На этот раз я не пошла наверх.

Я пошла вниз.

Туда, где пахло сладким мёдом и металлом. Туда, где, как мне казалось, хранились самые страшные секреты этого замка.

Лестница вниз была крутой и скользкой.

Ступени покрывал мох — зелёный, влажный, живой. Я ступала осторожно, держась за стену, которая была холодной и липкой, будто её облили чем-то сладким.

Внизу было темно.

Мой фонарь горел едва-едва, освещая не больше двух шагов передо мной.

Я считала ступени.

Сорок.

Восемьдесят.

Сто двадцать.

Сто пятьдесят три.

Лестница кончилась.

Я стояла перед коридором.

Узким, низким, с потолком, который, казалось, давил на плечи. Стены здесь были не каменными — деревянными. Старыми, тёмными, с вырезанными на них знаками.

Руны.

Сотни рун.

Они горели слабым красным светом, когда я проходила мимо, и гасли у меня за спиной, будто коридор дышал.

Я пошла вперёд.

Коридор петлял, сворачивал, раздваивался. Я выбирала наугад — левый поворот, правый, снова левый. Я не знала, куда иду. Я знала только, что должна найти то, что искала.

Что я искала?

Ответы.

Правду.

Причину, по которой Николас женился на мне.

Причину, по которой три женщины умерли в этом замке до меня.

Коридор кончился.

Я стояла перед дверью.

Она была маленькой — не выше моего плеча. Железной, ржавой, с ручкой в виде черепа. Не волка, не человека — черепа, с пустыми глазницами, которые смотрели на меня.