Екатерина Мишина – Последний взгляд молнии (страница 5)

Глава четвёртая

Ровно в восемнадцать ноль-ноль дверной звонок нерешительно тренькнул. Супруги переглянулись — и одновременно засмеялись.

— Думала, что ты шутишь.

— Не шутил. Сейчас сама увидишь.

Иван отпер дверь, и на пороге действительно мялся Федька, сжимая белоснежную розу и подарочный пакетик.

— Здравствуйте, — увидев Ивана, парень сразу подобрался, повернулся к Маргарите и протянул цветок, — Это вам.

Та приняла его бережно, обеими руками, одну тут же подала юноше.

— Спасибо. Очень приятно зимой получить кусочек лета. Проходите, Фёдор Алексеевич, будьте как дома.

— Просто Федя, пожалуйста. — щёки парня вспыхнули, — И лучше на «ты» — привычнее.

— Тогда и я Маргарита. И без «вы», ладно? — она улыбнулась глазами, — Тем более что мы уже сто лет заочно знакомы.

Рукопожатие Федьки оказалось совершенно мужским, крепким. Маргарита удовлетворённо кивнула.

— Договорились, — он подал пакетик, — это — тоже тебе. Я позволил себе… Булгакова люблю — не удержался.

Она освободила из пакетного плена цветастый свёрток и развернула. На лиловой кружке красовался большой чёрный котище с огромными глазами, а с противоположной стороны летел куда-то ввысь силуэт простоволосой стройной ведьмы на щётке для пола.

Маргарита захохотала заливисто, искристо.

— Федя, это же… — она покачала головой, — Спасибо, солнце. Можно, я тебя обниму?

Она крепко-крепко прижалась к растерянному Федьке и чмокнула того в щёку. Стоя у неё за спиной, Иван одними губами прошептал помощнику: «Она обожает Булгакова».

Юноша осмелел. Он ещё втягивал голову в плечи от смущения, но с этого момента всё чаще стал выпрямляться, поднимая подбородок.

Пока Федька переобувался и надевал тапочки — пришёл и Евгений. Маргарита с удовольствием обняла старого приятеля, а Иван долго хлопал друга по спине.

— Женька, чёрт! Наконец-то выбрался к нам!

— Да, сам не рад наплыву бесполезных новых обязанностей. Часто к вам собираюсь, но время… Ну а по такому случаю не мог не сдвинуть планы — говоришь, событие века…

— Событие будет, когда стабилизируемся. Мне в этом Фёдор поможет, надеюсь. — Иван кивнул в сторону помощника, и тот смущённо опустил глаза.

— Евгений. — с чувством потряс парню руку, — Наслышан, юное дарование, наслышан. Петрович говорит, ему с вами очень повезло.

— Спасибо. Я про вас тоже слышал только хорошее. Вы же раньше у нас работали?

— Было дело. Несколько лет отдал родному институту.

— К столу, мужчины, к столу! — Маргарита встала в позу, уперев кулаки в бока, — А то так и останетесь голодными.

Спорить с хозяйкой никто не стал, свернули разговор — до времени. Потянулись за стол. Засуетились, рассаживаясь, зазвенели тарелками, раскладывая закуски.

Евгений, закинув в рот вилку салата, закрыл глаза и застонал.

— Боги… Я человек не завистливый, но каждый раз завидую Ваньке изо всех сил. Марго, это преступление… – откинул голову с тихим выдохом, — И конечно, снова «всё по классическому рецепту», да?

— Как всегда, — она легко толкнула приятеля кулаком в плечо, — приезжай чаще, буду тебя баловать.

— И меня, пожалуйста! — Федька тихо рассмеялся, стараясь не уронить ни крошки, — Маргарита, ты волшебница.

— Договорились. Оба возьмёте с собой по контейнеру «сухим пайком», там на кухне ещё много. — она подмигнула, — Ну, мужчины, спасибо за комплименты, но я хочу выпить шампанского за виновника торжества.

— Виновников. — поправил Иван, вздёрнув подбородок в сторону помощника, — Один я бы не справился.

— Ой… — глаза Федьки растерянно забегали, — Мне нельзя шампанского.

— Можно, — Маргарита наклонилась и приобняла его за плечи, — мы с Ваней не пьём, Женя за рулём, ты несовершеннолетний. Так что, шампанское безалкогольное. Гуляем, мужчины!

С громким хлопком Иван откупорил первую бутылку. Разлил шипящий напиток в подставленный хрусталь — зазвенело, заискрилось. Федька жмурился от пузырьков, бьющих в нос, но пил с удовольствием. Маргарита достала с журнального столика ещё. А потом ещё одну.

Вечер шумел голосами и переплетающимся смехом. Федька сначала смущался, слушал внимательно каждое слово, но постепенно оттаивал, включался в разговор, шутил на равных. Иван говорил, жестикулировал, снова и снова возвращаясь к эксперименту — и не мог остановиться. Его слушали, перебивали, подхватывали.

Достали из серванта шарик, оставленный молнией, передавали по кругу. Евгений задержал чуть дольше, оценивая вес. Федька протянул от него Маргарите почти не глядя. Сфотографировались с шариком на фоне, установив фотоаппарат на штатив. Рассматривали фото, смеялись. Не откладывая, Иван сразу перенёс файл в компьютер и разослал каждому.

Время расплылось, праздник начал выдыхаться. Ближе к ночи разговоры стали тише, реже — будто каждый оставлял в душе частицу праздника — только для себя.

Через четыре часа Федька, обнимая контейнер с салатом, смущённо попрощался — ещё раз поблагодарил и, спотыкаясь о слова, выскочил в темноту. Маргарита устало потянулась, тихо улыбнувшись, пожелала спокойной ночи и скрылась в спальне.

На кухне остались только они вдвоём. Иван поставил чайник и повернулся к другу.

— Пять лет, Жень. Пять чёртовых лет я ходил вокруг да около, а ответ всё это время был перед носом.

— Узнаю старину Форге, — Евгений рассмеялся, — сделал то, что никто не смог — и ноешь: долго возился.

— Так ведь пиррова победа, Жека. Шар рассыпается через семь секунд. — он расставил на столе две чашки с блюдцами, положил в них пакетики с чаем, придвинул сахарницу.

— На семь секунд больше, чем у любого в мире. И именно твоя фамилия попадёт в историю. Твоя. Не моя. Не Каталистова. Не Владьки Палма.

Иван остановил внимательный взгляд на друге. Сел, оперев предплечья о край стола. Тронул «эспаньолку».

— Слушай, Жень… я хотел тебя о нём спросить.

— О Каталистове?

— О Палме. Сегодня был на демонстрации и… Ну, скептик — понятно, но он в общем мне странным показался. И смотрит — насквозь.

— Хм… — Евгений задумался, почёсывая нос, — Полагаю, он, скорее всего, к тебе присматривался. С некоторых пор ко всем относится с подозрением. Непростого склада человек. Да и Каталистова открыто презирает.

— Что, и он?

— Больше других. Они друг другу много крови подпортили. — Евгений смял салфетку, — Теперь Влад до конца жизни на своём стуле просидит.

— А Каталистов?

— Что ему сделается… Ладно, Вань, припозднился я. Пора. — Евгений засобирался, — Спасибо, что позвал, безмерно рад тебя видеть, да ещё по такому поводу.

— Приезжай в любое время, Жень. Тебе здесь всегда рады. Ты же знаешь.

— Знаю. И время выкрою, как только позовёшь.

Они тепло обнялись на пороге, задержав объятие чуть дольше. Евгений хлопнул друга по плечу — легко, мягко. Иван вручил контейнер с салатом, едва не забытый за разговорами. Насупился, потёр переносицу.

— Спасибо тебе. Правда.

— Не кисни, Ванька. Береги себя.

Закрыв дверь, Иван ещё минуту стоял у порога. Вернулся на кухню, услышав свисток чайника, и залил кипятком заварку. Прихватив под мышку пакет с печеньем, направился в спальню.

Тихий, неровный стук заставил Маргариту оторваться от компьютера. Она встала и открыла дверь. Перед ней стоял Иван, сосредоточенно балансируя двумя чашками, скользящими по блюдцам. Она перехватила одну и отнесла на стол. Села, поджав под себя ноги, и подпёрла щёку. Муж опустился на соседнее кресло.

— Всё-таки с обычными кружками проще — не пытаются убежать.

— Красота требует жертв, — фыркнула Маргарита, — Ну как, наговорились с Женькой?

— Да, всё хорошо. — он размешал ложечкой сахар, подул на чай, — Что-то мне кажется, что Жека на Андрея зуб имеет. Всё как-то недобро о нём отзывается.

— На того, сегодняшнего? — она надула щёки и сморщила нос.

— Да, на Каталистова.