Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 47)

С самого начала реформы ее результаты стали объектом постоянного пристального внимания и изучения не только со стороны органов и институтов, напрямую участвовавших в проведении реформы, но также и со стороны населения. По мнению польских экспертов, основным индикатором эффективности судебной реформы и подтверждения того, что изначально определенные цели реформы были достигнуты, стало повышение доступности правосудия. Еще одним важным индикатором результативности реформы считается существенное снижение уровня политизации судов.

Масштабный план судебной реформы появился лишь в 1998 году, когда в целях соответствия стандартам Европейского Союза правительство Польши утвердило План реформирования судебной системы страны. В качестве ключевой задачи было определено создание около 400 местных судов. В 2011 году была опубликована Национальная программа реформ до 2020 года. Программа имеет ярко выраженную социально-экономическую направленность, правовая компонента ее весьма небольшая, но тем не менее значительная. В программе отмечается, что создание и развитие предприятий, равно как их конкурентоспособность и инновационный характер в значительной степени зависят от правовой и институциональной инфраструктуры. В то же самое время, новый подход к регулированию экономики, в центре внимания которого находится переход от «более хорошего» к «умному регулированию»[245], в первую очередь заключается в дополнении законотворческого процесса процедурой последующего мониторинга и максимально возможной адаптацией и коррекцией нормативно-правовой базы, вектор которых будет определен в ходе правоприменения. Новый формат регулирования будет благоприятствовать росту производительности, повышению качества жизни населения и уровня их доверия к власти. Значительная роль отведена системе оценки регулирующего воздействия (ОРВ), надлежащее использование которой при соответствующей аналитической поддержке позволяет своевременно идентифицировать основные угрозы и выявить возможности, создаваемые новым типом регулирования. В Программе подчеркивается, что реформа системы регулирования проводится в целях повышения транспарентности законотворческого процесса. В качестве еще одной приоритетной задачи указывается упрощение законодательства и снижение административных барьеров[246].

Несмотря на наличие очевидных успехов в сфере судебной реформы, ситуация пока далека от идеальной. Поданным Freedom House, польская судебная система все еще страдает от ряда изъянов, часть которых относится к пережиткам коммунистического прошлого, другие же были порождены проблемами переходного периода. Польские судьи и прокуроры чрезвычайно загружены работой, что ведет к задержкам и принятию решений ненадлежащего качества на всех стадиях судебного процесса. Низкие зарплаты судей и прокуроров существенно увеличивают коррупционные риски, а также возможность оказания давления со стороны представителей органов власти. По причине недостаточности финансирования судейская должность так и не стала венцом юридической профессии в Польше. Польские эксперты отмечают, что несмотря на тот фа кт, что решения стать судьями обычно принимают получившие хорошее образование выпускники престижных университетов, впоследствии многие из них из-за низких зарплат отказываются от судейских мантий в пользу иных видов юридической профессии (как правило, адвокатов, консультантов по правовым вопросам или государственных нотариусов)[247]. В результате в ряде судов первой инстанции правосудие отправляют малоопытные судьи, обладающие недостаточной квалификацией для вынесения решений в сложных и зачастую запутанных делах[248]. По-прежнему сохраняет актуальность проблема недостаточной кадровой обеспеченности, в основном заключающаяся в нехватке сотрудников аппаратов судов. В июне 2012 года в отчетах Национальной счетной палаты Польши было отмечено, что именно по этой причине некоторые суды вынуждены были прибегнуть к услугам частных юридических фирм для подготовки проектов решений[249].

К недостаткам нынешнего состояния польской судебной реформы следует отнести случаи принятия законопроектов, направленных на сужение спектра гражданских свобод; некоторые из таких законопроектов затем успешно принимаются и обретают юридическую силу. Беспокойство вызывают также попытки сократить либо предотвратить расширение существующего перечня конституционных прав и свобод, порой предпринимающиеся в пользу католической церкви[250]. Изъяны польской системы правоприменения вызывают не только критику со стороны общественного мнения, но, вместе с тем, привлекают к себе повышенное внимание таких наднациональных институтов, как Европейский суд по правам человека. По данным на 2013 год польские граждане подали существенное количество жалоб в Страсбургский суд на нарушение ст. 3, 5 и 6 Европейской конвенции по правам человека. Иски по ст. 3, устанавливающей запрет пыток, бесчеловечных либо унизительных наказаний, как правило, касаются антигуманных условий содержания заключенных в польских тюрьмах[251].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

О СТЕПЕНИ УСПЕХА РЕФОРМ В БЫВШИХ СОВЕТСКИХ РЕСПУБЛИКАХ, ОБЩИХ ЗАКОНОМЕРНОСТЯХ И НАИБОЛЕЕ СУЩЕСТВЕННЫЕ ПРЕПЯТСТВИЯХ НА ПУТИ РЕФОРМ

Первый и самый важный вывод состоит в том, что фактор path dependence в аспекте воздействия советского прошлого работает практически для всех бывших советских республик. Этого не удалось избежать даже странам Балтии, которые, в отличие от остальных республик СССР, в период между двумя мировыми войнами являлись независимыми государствами, изначально созданными на основе Вестминстерской модели. Тот факт, что в конце 1930-х годов во всех трех странах был установлен авторитарный режим, еще не означал, что их население легко смирится с насильственной инкорпорацией в состав СССР и постепенно проникнется советской идеологией. Но полувековое пребывание в условиях советской власти не могло пройти бесследно, и в момент восстановления независимости Эстония, Латвия и Литва также испытывали воздействие советского прошлого. Но эти страны приняли жесткие и интенсивные меры по десоветизации, оказавшиеся весьма эффективными. Наибольших успехов в этом плане достигла Эстония, которая завершила посткоммунистический транзит и полностью дистанцировалась от постсоветского пространства[252]. Сильнее всего следы советского прошлого заметны в Латвии, что объясняется, в том числе, существенно более значительным сегментом русскоязычного населения по сравнению с Эстонией и Литвой. Существует точка зрения, согласно которой, рассуждая «с позиций наличия в политике и экономике этих государств элементов постсоветских порядков…. дистанция Латвии и Литвы от постсоветских государств будет уже не столь очевидной. По этому критерию Латвия и Литва находятся в некоей переходной зоне между постсоветскими государствами и Эстонией».[253] Я бы все же не стала одинаково оценивать достижения Латвии и Литвы; на мой взгляд, Литва гораздо ближе по степени успеха к Эстонии, нежели к испытывающей остаточное воздействие советского прошлого Латвии.

Идея книги зародилась, втом числе, и в результате желания осуществить одну из задач, намеченных фондом ИНДЕМ в ходе реализации проекта «Судебная реформа в России: институционально-социетальный анализ трансформации, ревизия результатов, определение перспектив» (2007–2009 годы), претворение которой в жизнь не состоялось вследствие непреодолимой силы в виде актов органов власти. Поэтому начать следует с выводов, сделанных на основе анализа трансформации ветвей судебной власти в группе транзитных стран, опыт которых изучался экспертами проекта. Перечень стран включал Чили, Латвию, Украину, Польшу, Болгарию и Россию, в фокусе исследования находилась судебная реформа в вышеперечисленных странах. На основе данных на 2008 год, полученных из этих стран в виде страновых докладов и экспертных анкет, специалистами проекта были сделаны следующие выводы, которые я считаю необходимым указать:

• судебная реформа зачастую не была приоритетом на фоне иных реформ, проводившихся в период транзита;

• порой в рамках реформы имело место «второе рождение» законодательных актов, действовавших до установления в стране авторитарного или тоталитарного режима;

• очень по-разному происходил отказ от советского (тоталитарного) прошлого и переход к рыночной экономике;

• судебная реформа далеко не всегда получала поддержку общественного мнения;

• на данном этапе судьи в странах-участницах имеют совершенно различный уровень личной независимости[254].

На начальном этапе работы над книгой список стран был существенно увеличен. Сфера исследования также была расширена, и, помимо вопросов о ходе судебной реформы, объектом исследования стали конституционные преобразования, некоторые изменения в законодательстве (в первую очередь, уголовном и уголовно-процессуальном) и реформа полиции. Значительное внимание было уделено также законодательному регулированию вопросов гражданства в странах Балтии в 1990-е годы.

Степень успеха реформ во многом зависела оттого, «кто был главным» в момент старта. Во многих обретших независимость бывших республик СССР у кормила власти оказались бывшие партийные функционеры. Добиться больших успехов в сфере реформ в 1990-х годах удалось двоим — Н. Назарбаеву и Б. Ельцину. Несмотря на то, что оба сделали экономические реформы приоритетной задачей, их методы были в корне различными. Успех реформ в России обеспечил тандем бывшего партийного функционера, понимавшего важность демократических ценностей, и команды «молодых реформаторов». Не боявшийся окружать себя умными людьми, Ельцин сделал ставку на команду молодых профессионалов, при этом принял на себя ответственность за непопулярную и жесткую экономическую реформу, которую он рассматривал как conditio sine qua поп не только для создания рыночной экономики, но и перехода страны к демократическому политическому режиму. Казахский лидер, напротив, никак не связывал экономические преобразования с созданием основ демократии. Успешное экономическое развитие Казахстана стало джокером в национальной пропагандисткой кампании, прославляющей авторитарный режим. Основной задачей реформ Назарбаева стало обеспечение экономического роста и привлечение иностранных инвесторов.