Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 46)

Конституционные поправки 2006 и 2007 годов также внесли существенные изменения в сферу судебной власти. Основным мотивом для их принятия стало стремление повысить эффективность, легитимность и прозрачность при отправлении правосудия.[240] В результате на конституционном уровне были закреплены полномочия прокуроров в сфере осуществления, руководства и контроля в отношении законности следствия. Предполагалось, что принятие данной поправки не только позволит улучшить качество обвинительных заключений, но и повысит прозрачность предварительного следствия. Помимо этого, во имя изначально декларированной цели «установления существенных гарантий независимости государственных институтов от политических манипуляций» в Конституцию были включены положения, предусматривающие возможность взятия под стражу и уголовного преследования депутатов парламента по инициативе прокуратуры не только по подозрению в совершении особо тяжких преступлений, но и всех иных уголовно наказуемых деяний, за совершение которых действующим уголовным законом предусмотрено назначение наказания. В случае, если депутат в письменном виде дал согласие на проведение расследования, согласие парламента на уголовное преследование парламентария не требуется.

В 2007 году в результате принятия нового Уголовно-процессуального кодекса были существенно ограничены полномочия Национальной следственной службы, при этом часть ее функций была передана Национальной полицейской службе. В том же году посредством принятия конституционной поправки (ст. 132а) в рамках Высшего совета судей был создан Инспекторат, уполномоченный проверять деятельность органов судебной власти, «не влияя при этом на независимость судей прокуроров и следственных магистратов, выполняющих свои функции (п. бст. 132а). Учреждение органа, наделенного контрольными полномочиями в отношении деятельности судебной власти, стало существенным шагом вперед; предполагалось, что деятельность Инспектората будет способствовать повышению ответственности и подотчетности судей и прокуроров. В качестве еще одного достижения болгарской судебной реформы последних лет стало создание при Высшем совете судей Гражданского совета, в состав которого вошли представители ключевых национальных некоммерческих организаций.

Второй этап судебной реформы в Болгарии оказался существенно эффективнее первого, что было отмечено как национальными экспертами, так и международным экспертным сообществом. Тем не менее, в посвященном болгарским реформам докладе Европейской Комиссии от 22.01.2014 прогресс в сфере судебной реформы признан недостаточным. Общественное мнение по-прежнему не слишком благосклонно к органам судебной власти. Высший совет судей также пока что не воспринимается как эффективная и независимая структура, «способная оградить независимость судебной ветви власти от властей законодательной и исполнительной»[241]. В качестве одной из причин далекого от идеала сегодняшнего состояния болгарской судебной реформы отмечается сохраняющаяся триединая структура, в рамках которой судьи, прокуроры и следователи объединены в единый корпус и наделены равным статусом. Серьезной проблемой является и охраняющийся высокий уровень коррупции, которая не только представляет значительную угрозу для болгарских властей, но также имеет ярко выраженные последствия для инвестиционного климата[242]. Принятая в 2010 году антикоррупционная стратегия пока не дала ощутимых результатов. Европейская Комиссия обеспокоена и нынешним состоянием борьбы с организованной преступностью в Болгарии: многие громкие дела в итоге были закрыты, по ряду заказных убийств обвинения были выдвинуты лишь спустя несколько лет после их совершения. Такое положение дел крайне негативно воздействует на общественное мнение. В качестве одной из мер новое правительство страны рассматривает расширение полномочий государственного Агентства национальной безопасности, в компетенцию которого теперь, помимо контрразведки и борьбы со шпионажем, входит и борьба сорганизованной преступностью. Подводя итоги, следует отметить, что, несмотря на очевидный прогресс, сегодняшние достижения судебной реформы в Болгарии являются недостаточными, и эта сфера нуждается в дальнейших преобразованиях.

«Очень несоветская» Польша

Характерной чертой польской судебной реформы была ее довольно продвинутая стартовая точка. К моменту падения советского режима польская судебная система, хотя и была инфицирована всеми положенными при социалистическом строе вирусами, но, тем не менее, в деятельности своей опиралась на вполне солидную материальную и процессуально-правовую базу. Весьма примечательным было также наличие административной юстиции: в результате принятия 31 января 1980 года закона «О Высшем административном суде» в стране был воссоздан существовавший в довоенный период суд уполномоченный рассматривать дела по жалобам на решения административных органов, а также на их бездействие[243]. Процесс трансформации судебной системы начался еще в 1980-е годы и заключался в создании ряда институтов, наделенных контрольными полномочиями в сфере правоприменения. В 1982 году был учрежден Государственный трибунал, назначаемый парламентом и уполномоченный тщательно проверять применение действующего законодательства органами исполнительной власти. В 1985 году был создан Конституционный трибунал, также назначаемый парламентом и органами исполнительной власти. Конституционный трибунал состоял из знаменитых юристов и был наделен функцией определения соответствия ведомственного нормотворчества соответствующим законодательным актам. В январе 1988 года была введена должность омбудсмена.

Характерной чертой судебной реформы в Польше стало активное использование национального законодательства досоциалистического периода. Принятые до начала Второй мировой войны Торговый кодекс, закон «О банкротстве» и иные законодательные акты обрели второе рождение после падения коммунистического режима. Несмотря на то, что они были приняты в 1930-е годы, эти акты оказались не просто применимыми, но и весьма востребованными в начале 1990-х. Так, например, Торговый кодекс 1934 года действовал в постсоциалистической Польше до 2001 года, когда был принят новый Кодекс торговых компаний, а принятый в 1934 году закон «О банкротстве» активно применялся вплоть до 2003 года[244].

В качестве еще одной яркой особенности польской судебной реформы необходимо отметить огромную роль, которую сыграли Кодификационные комитеты — рабочие группы, сформированные по ключевым отраслям права, в состав которых вошли видные представители академических кругов и юристы-практики. Несмотря на тот факт, что Кодификационные комитеты функционировали под руководством правительства, их деятельность осуществлялась не под диктовку исполнительной власти, а, напротив, имела ярко выраженный независимый характер. Результативность деятельности Кодификационных комитетов оказалась весьма высока: так, например, Кодификационный комитет по гражданскому праву, работавший на протяжении многих лет, был не только основным разработчиком проектов изменений в законодательство о коммерческих структурах, но также внес существенный вклад в активное продвижение реформы гражданского права и гражданского процесса. Столь впечатляющая эффективность, а также независимость кодификационных комитетов, сделали эти структуры ключевыми акторами в сфере разработки нового национального законодательства, в связи с чем даже высказывались мнения о желательности переведения деятельности кодификационных комитетов на постоянную основу. Помимо высокого профессионализма, независимости и отсутствия политизированности, деятельность кодификационных комитетов отличало активное использование зарубежного опыта. Большинство законодательных нововведений разрабатывались на основе либо с учетом наилучших практик других стран в соответствующей сфере. При этом эксперты не ограничивали сферу поиска достойных подражания примеров рамками романо-германской правовой семьи; помимо активного использования опыта Германии, Австрии, Швейцарии и Франции, определенные заимствования были сделаны из законодательства и практики англосаксонских стран, в первую очередь США и Великобритании.

Польские реформы отличал также высокий уровень общественной поддержки. В том, что фундаментальная реорганизация правовой системы и одновременная модификация нормативно-правовой основы деятельности судебной системы являлись настоятельной необходимостью, не сомневался никто. Определенные разногласия возникали относительно степени интенсивности реформы и способах ее проведения, но при этом с тем, что социалистическая инфраструктура не соответствует требованиям периода перехода к демократии и рыночной экономике и посему подлежит кардинальной трансформации, были согласны абсолютно все. Предлагаемые идеи в сфере реформы судебной системы активно обсуждались и в средствах массовой информации, и в профессиональных юридических кругах. Столь продвинутая форма диалога и его открытость обеспечили весьма активную и постоянную общественную поддержку реформ и одновременно с этим минимальную резистентность инсайдеров судебной системы.