Екатерина Мишина – Длинные тени советского прошлого (страница 29)

В своем восприятии судебной реформы Литва была весьма сходна с Эстонией. Обе страны рассматривали реформы как сложную и многоплановую задачу. Ключевые приоритеты судебной реформы в Литве включали институциональную реформу судебной системы, создание условий для реальной независимости судов и судей, а также кардинальное преобразование системы взаимоотношений, существовавших между судами и прокуратурой. Как и в Эстонии, реформы в Литве стартовали очень рано, сразу же после восстановления независимости страны. Первым нормативно-правовым актом, регулирующим длительность судебной ветви власти, который считается стартовой точкой судебной реформы в Литовской Республике, был закон «О судебной власти», принятый 31 октября 1992 года. В мае 1994 года был принят новый закон «Осудах», вступивший в силу 1 января 1995 года и заменивший закон «О судебной власти», утративший силу за день до этого. Конституция Литовской Республики, принятая 25 октября 1992 года, закрепила фундаментальные принципы осуществления судебной власти в стране, в том числе принцип независимости судов и судей (ст. 109), запрет применения закона, противоречащего Конституции (ст. 110), запрет на учреждение судов с особыми полномочиями в мирное время (ст. 111). Отдельная статья Конституции устанавливала, что «вмешательство институтов государственной власти и управления, членов Сейма и других должностных лиц, политических партий, политических и общественных организаций или граждан в деятельность судьи или суда запрещается и влечет предусмотренную законом ответственность» (ст. 114). Глава VIII Конституции предусматривала учреждение Конституционного Суда, его компетенцию и требования к судьям. Одной из характерных черт судебной реформы в Литве является не только довольно раннее (по сравнению с многими другими постсоветскими государствами) создание органа конституционной юстиции, но и его весьма существенный вклад в реформу и преобразование судебной системы страны.

Помимо этого, нормативно-правовая база литовской судебной реформы включает закон «Об учреждении административных судов» 1999 года, предусмотревший учреждение двухуровневой системы административных судов.

Несмотря на принятие в 1992 году Конституции страны, предусмотревшей в ст. 111 создание новой четырехзвенной судебной системы, в которую входили Верховный Суд, Апелляционный Суд, окружные и участковые суды, а также закона «О судебной власти», реальные изменения судебной системы Литвы начались лишь в 1994 году[146]. Закон 1992 года институциональных преобразований не предусматривал, сохраняя существовавшую двухуровневую систему в неизменном виде. Апрель 1994 года ознаменовался принятием временного закона «О Хозяйственном Суде», которому предстояло заменить государственные арбитражи советского образца. Довольно быстро стало очевидно, что данное нововведение не оправдало возлагавшиеся на него ожидания и оказалось неудачным, и уже в 1998 году Хозяйственный суд был упразднен по следующим причинам:

• «хозяйственный суд был единственным во всей Литве специализированным судом, рассматривавшим все коммерческо-хозяйственные споры. Подобная система, при которой рассмотрение всех коммерческих споров сосредоточено в руках девяти человек, является благоприятной средой для распространения коррупции;

• рассмотрение одним судом всех коммерческих споров является неудобным для деловых кругов Литвы ввиду необходимости из любой точки Литвы являться в суд по одному и тому же адресу;

• к процессу в Хозяйственном суде применялись одни и те же правила ГПК, а в материально-правовом отношении споры разрешались, руководствуясь одним и тем же ГК;

• решения хозяйственного суда обжаловались в окружные суды, находящиеся внутри системы судов общей компетенции, т. е. спор, в конечном итоге, все равно оказывался в системе судов общей компетенции»[147].

Конституционное предписание о четырехуровневой судебной системе было реализовано лишь в мае 1995 года, когда были учреждены окружные суды и создан Апелляционный Суд. Существенно преобразована была и структура Верховного Суда: Пленум и Президиум были упразднены одновременно с полномочиями по рассмотрению дел в первой инстанции. Ключевой функцией Верховного Суда стало кассационное производство и обеспечение единообразия толкования правовых норм нижестоящими судами в процессе правоприменения. Аналогичная функция была включена и в компетенцию учрежденного в 1999 году Высшего Административного суда, который обеспечивает единообразие практики национальных административных судов в сфере толкования и применения норм законов и иных правовых актов (п. 2 ст. 31 закона Литовской Республики «О судах»)[148]. Воссоздание досоветской судебной инфраструктуры стало жестом, исполненным глубокого символического значения и демонстрировавшим преемственность по отношению к судебной системе независимой Литвы. Возрождение национальной судебной системы произошло довольно быстро, но небезупречно. «Необходимо обратить внимание на то обстоятельство, что новые суды были учреждены и судейский корпус сформирован в течение одного года, что в сущности очень короткий период времени. В результате такой спешки возникали определенные проблемы, поскольку ради того, чтобы начала действовать новая судебная система, к кандидатам в судьи нередко предъявлялись заниженные требования»[149].

За конституционным закреплением гарантий независимости судов последовали горячие и продолжительные дебаты, посвященные этой теме. В качестве одной из наиболее актуальных проблем выделялись взаимоотношения между судебной ветвью власти и Министерством юстиции. В 1998 году были жестко разграничены понятия гарантий независимости судей в процессе отправления правосудия и административной деятельности судов. «Понятие административной деятельности судов охватило все то, что напрямую не связано с осуществлением правосудия: материально-техническое обеспечение судов, правила распределения дел, рабочее время, работа вспомогательного персонала и т. д. Осуществление контроля над административной деятельностью судов было поручено председателям соответствующих судов и департаменту судов при министерстве юстиции, в котором работали, по существу, делегированные судьи (законом разрешалось делегировать судью на срок до одного года с правом продления данного срока для работы, связанной деятельностью судов). Полномочия министра юстиции, по сути, заключались в том, что он утверждал различного рода положения (о контроле над административной деятельностью судов, распределении дел и т. д.) и вносил на рассмотрение президента возможные кандидатуры на должность судьи. Безусловно отрицательной чертой рассматриваемой системы было то, что постановлением правительства уста на вливался размер служебного оклада судей»[150]. Уже на следующий год в результате обращения группы депутатов Сейма вопрос оказался на рассмотрении Конституционного Суда. Постановление от 22 декабря 1999 года, вынесенное КС Литвы по данному делу, по праву считается одним из основополагающих актов в сфере национальной судебной реформы. В этом постановлении Конституционный Суд сформулировал следующие правовые позиции[151]:

• согласно принципу разделения властей, судебная ветвь власти, обладающая самостоятельностью, не может зависеть от других ветвей власти в силу того факта, что она является единственным органом власти, формируемым на профессиональной, а не политической основе;

• организационная независимость судов и судейское самоуправление являются основными гарантиями реальной независимости судебной ветви власти. Конституционной обязанностью иных властных институтов является уважение независимости судов, установленной Конституцией… Обязанностью государства является создание надлежащих условий для деятельности судов;

• в процессе предоставления гарантий независимости судей и судов в высшей степени важно разграничить деятельность судов и деятельность исполнительной ветви власти. Конституция запрещает административным органам и иным органам государственной власти вмешиваться в процесс отправления правосудия и оказывать какое-либо влияние на суды… Контроль в отношении судов и применение мер дисциплинарного характера должны быть организованы таким образом, чтобы это не нарушало действительную независимость судей. Согласно Конституции, деятельность судов не является и не может рассматриваться как сфера управленческой деятельности, отнесенная к компетенции какого-либо института исполнительной власти. Органы исполнительной власти могут наделяться лишь полномочиями по созданию условий для деятельности судов. В плане своей деятельности суды не подотчетны ни каким-либо органам государственной власти, ни каким-либо должностным лицам. «Только лишь независимая институциональная судебная система в состоянии гарантировать организационную независимость судов и процессуальную независимость судей»[152];

• п. 11 ст. 84 Конституции устанавливает полномочия Президента Республики в сфере формирования судебных органов. Оспариваемые нормы Закона о судах устанавливают, что Президент может реализовать свое конституционное право лишь в случае наличия предложения Министра юстиции. В результате предложение, поступающее от Министра юстиции, превращается в условие реализации конституционно закрепленных полномочий Президента, закрепленных в п.11 ст.84 Конституции. Тем самым нарушается принцип, установленный в ч. 2 ст. 5 Конституции и предусматривающий, что полномочия власти ограничиваются Конституцией. С учетом этого Конституционный суд пришел к выводу, что оспариваемые нормы закона, предусматривающие обязательность предложения Министра юстиции для назначения на должность и освобождения от должности судей соответствующих судов и председателей судов, противоречат положениям ч. 2 ст. 5, п. 11 ст. 84, ч. 2 ст. 109 и ч. 5 ст.112 Конституции[153].