Екатерина Мишаненкова – Средневековье в юбке. Женщины эпохи Средневековья: стереотипы и факты (страница 55)
Так в чем же была причина такого взрыва негодования?
«La Belle Dame Sans Merci» можно назвать наследницей полемики вокруг «Романа о Розе». Текст Жана де Мена был пародией на идеи куртуазной любви, но женщин он изображал в максимально привычном виде. Это был в некотором роде откат назад, от рыцарских идеалов к старому привычному женоненавистничеству. Поэтому и возмущение он вызвал прежде всего у передовых людей. Но в начавшейся после него полемике стал рождаться образ новой женщины рубежа Средневековья и Ренессанса.
И вот одну из этих новых женщин и нарисовал Ален Шартье. Его Влюбленный — типичен, хоть и тонко прописан. Он обожает Даму, пытается добиться ее благосклонности, применяет все традиционные куртуазные уловки. Но Дама остается холодна. Она не уступает Влюбленному не по каким-то традиционным причинам — муж, верность, целомудрие. Она просто остается к нему холодна, красноречиво парирует его признания, разбивает его уловки, не испытывая к его любовным страданиям ни малейшей жалости.
Всеобщее негодование вызвало именно это — Дама слишком не похожа на традиционный безмолвный, идеализированный женский образ из куртуазной лирики. Она настолько независима и свободна от обычных женских страстей и слабостей, что многим современникам это показалось клеветой на прекрасных дам. «La Belle Dame Sans Merci» нарушала все правила и стереотипы. А никто не любит, когда разрушают его тщательно лелеемые стереотипы.
Женщины на турнирах
Если о роли Прекрасной Дамы в рыцарской культуре все имеют более-менее ясное представление, то о роли женщин непосредственно на рыцарских турнирах известно меньше. Это касается как любителей Средневековья, так и исследователей, изучающих этот период, но не специализирующихся конкретно на истории турниров.
Аллегория, Книга Трех Добродетелей Кристины Пизанской, манускрипт 1450-75 годов, Франция
В этом нет ничего особенного или удивительного, довольно часто случается, что даже в хорошо изученной теме есть какое-то направление, которому по стечению обстоятельств почти не уделялось отдельного внимания. Турниры — тема широкая, они вроде бы изучены вдоль и поперек, но все равно остается много белых пятен. Во-первых, в силу того, что они сильно видоизменялись за столетия своего существования и не менее сильно различались в зависимости от региона. А во-вторых, потому что в силу глобальности и многоплановости этого явления турниры в большинстве случаев исследуются специалистами только с какой-то одной стороны. Одни авторы изучают их в контексте рыцарской культуры, другие рассматривают их роль в подготовке рыцаря, третьи сосредотачиваются на боевой стороне, четвертые ставят своей целью показать эволюцию турнира, пятые — его роль в политических играх, и т. д.
Так сложилось, что пока не было автора, который изучал бы конкретно роль женщин на турнире, начиная от создания идей куртуазности и заканчивая совершенно реальными практическими действиями в качестве зрительниц, судей, участниц постановочных сценок и иногда даже бойцов. Поэтому широко распространено мнение, что дамы на турнирах присутствовали исключительно как зрительницы, а какое-либо их активное участие — не более чем выдумки Вальтера Скотта и других писателей.
Оставим пока в стороне специфический вопрос о женщинах с оружием в руках и их возможности участвовать в поединках против мужчин. Это отдельная тема. Рассмотрим источники, сообщающие о том, чем обычно занимались дамы на большинстве турниров и насколько активную и важную роль они там играли.
Суд Прекрасных Дам
Прежде всего я обращусь к книге Колтмана Клифана «Рыцарский турнир. Турнирный этикет, доспехи и вооружение». Он рассматривает в первую очередь именно эволюцию турнира, но делает это на основе источников, из которых можно почерпнуть много интересного и касательно прекрасных дам.
Начнем с XII–XIII столетий, когда турниры стали приобретать знакомый нам вид. «Обычный порядок проведения самых первых турниров описан в “Кодексе 69” (Харлеанская библиотека)… Иллюстрация из рукописи XIII столетия, хранящейся в Королевской библиотеке, приведена в разделе «Спорт и развлечения». Она изображает въезд на пространство ристалища двух верховых предводителей рыцарских отрядов, одетых в кольчуги и нагрудники, но без оружия. Они останавливают своих лошадей, а глава геральдической палаты стоит между ними, держа их стяги, по одному в каждой руке. В глубине сцены видны горнисты.
Присутствие дам украшало турнир, к ним относились с большим почтением: до их сведения доводили имена и деяния удачливых победителей, и именно они вручали подготовленные призы. День состязания обычно завершался банкетом и танцами…»
«В 1279 году Круглый стол созывал граф Роджер Мортимер в своем замке Кенилворт, что описано в хронике таким образом: “Он [Мортимер] пригласил сто рыцарей и такое же число дам на единоборство на копьях в Кенилворте, которое он с широким размахом отмечал в течение трех дней. Затем он провел Круглый стол, и золотой лев — приз победившему рыцарю — был присужден ему”. Об этом турнире английский хронист сэр Джон Хардинг[34] писал:
Описывая турниры XIV века, Клифан пишет, ссылаясь на Фруассара[35] и Холиншеда[36]: «Сразу после Дня святого Михаила в 1390 году в Лондоне состоялся королевский турнир, организованный Ричардом II в честь королевы Изабеллы… Определить победителей должны были присутствовавшие дамы, они же и увенчать самых достойных… Приз лучшему копью из принявших вызов рыцарей в первый день турнира был вручен дамами графу де Сен-Полю, а самому искусному рыцарю из зачинщиков турнира — графу Хантингдону…»
Уильям Кекстон[37] об этом же турнире писал: «Затем четыре и двадцать дам, которые были призваны судить деяния рыцарей, вели за собой четырех и двадцать лордов с золотыми цепями на выях, и все они были облачены в те одежды, о которых я писал выше, и проследовали они из Тауэра верхом через Сити в Смитфилд».
Далее XV век, Англия: «На седьмом году правления Генриха V[38] «состоялись праздничные поединки и турниры, в которых отличились граф Арунделл и побочный сын Сен-Поля, которым, по рассуждению благородных дам, и были вручены почетные призы».
В это время пальма первенства по проведению турниров уже стала переходить к герцогам Бургундским, ставшим настоящими законодателями мод во всем, что касалось рыцарской культуры: «Во время другого турнира, состоявшегося в Брюсселе… граф де Шаролуа[39] сражался мужественно и успешно, так что вечером, по завершении турнира, женщины присвоили ему первый приз. В финансовом отчете за 1452 год мы находим сумму в 360 ливров, потраченных на его снаряжение».
«L’histoire Du Bon Chevalier, Sans Reproche, Gentil Seigneur De Bayart» повествует нам о подвигах Байяра на поле ристалищ. Шевалье родился в 1476 году и умер в 1524 году, а впервые вышел на поле для пеших и конных поединков еще неоперившимся подростком в возрасте восемнадцати лет. Это произошло, когда бургундский рыцарь Клод де Валдри появился в Лионе в 1494 году с намерением совершить дело чести — “полетом копья и ударом топора”… После того как несколько рыцарей французского двора померились силами с де Валдри, на ристалище вышел и Байяр. Хронист не сообщает нам никаких подробностей собственно о поединке, но упоминает, что новичок действовал отважно и в соответствии с правилами чести, так что мнение большинства дам склонилось в его пользу».
Думаю, приведенных примеров достаточно, чтобы понять, какой была основная роль женщин на турнире. Я не зря поставила заголовок «Суд Прекрасных Дам» — несмотря на то, что существовали судьи, следившие за правилами и считавшие число нанесенных ударов и преломленных копий, чаще всего именно дамам предоставлялось право решать, кто из рыцарей стал победителем турнира.
Роман де Гирон ле Куртуа
Возможно, на современный взгляд это выглядит странно, но рыцарский турнир — не спортивное состязание, а способ на других посмотреть и себя показать. И чтобы стать лучшим, было недостаточно выбить из седла максимальное количество соперников. Существовало немало ограничений, и как судьи, так и дамы или устроивший турнир вельможа, могли вмешаться и остановить поединок, если видели опасность для жизни одного из участников, нечестные приемы или некуртуазность поведения.
Разумеется (хочу это отдельно подчеркнуть), Суда дам как такового, как специального органа, на турнирах не существовало. Он был неформальным, но при этом действительно имел большую власть. На любом турнире была одна особо уважаемая дама, обычно жена, невеста или дочь устроителя или его самого высокопоставленного гостя (иногда их могло быть несколько). Вокруг нее сам по себе организовывался кружок из статусных дам — их никто не назначал, в Средние века и так все знали, кто на что имеет право. Эти дамы и были фактически тем самым Судом, в руках которого находилась судьба участников турнира.