Екатерина Мишаненкова – Средневековье в юбке. Женщины эпохи Средневековья: стереотипы и факты (страница 29)

Шрифт

Вряд ли эта позиция объяснялась стремлением ко всеобщему равноправию или борьбой против угнетения женщин, скорее дело было в том, что женщины в завещаниях обычно не забывали оставлять кругленькие суммы монастырям и храмам на помин своей души.

В Англии дело дошло до серьезного конфликта между церковными иерархами и парламентом в середине XIV века, когда епископы официально запретили мужьям препятствовать женам составлять завещания и объявили, что женские завещания полностью законны и без одобрения мужей. Точки в этом споре так никто и не поставил, но В. Л. Филаретова в статье «Внутрисемейные имущественные отношения в Лондоне второй половины XIII — первой половины XIV вв.: опыт гендерного анализа завещательных актов» приводит такие данные: «Во второй половине XIII века женщины оставили 54 завещания, а в первой половине XIV в. — 233». А во второй половине XIV века количество оставленных женщинами завещаний еще более выросло, как, кстати, росло и число выигранных вдовами дел по поводу наследства их мужей — женщинам нередко приходилось судиться то с родственниками покойного мужа, то с церковью. Чаще всего это происходило из-за того, что покойный урезал чью-то долю, а чью-то, наоборот, сильно увеличил, и в результате разбираться приходилось через суд.

Доверительное управление

В XV веке количество женских завещаний снова уменьшилось, но профессор Ричард Гельмгольц, один из известнейших современных исследователей английского средневекового права, считает, что дело не в уменьшении прав женщин (это произошло позднее), а в том, что благодаря новой юридической лазейке замужние женщины стали обходить юрисдикцию мужа.

Брачный договор Ричарда II и Изабеллы, дочери Карла VI, в 1396 году, Хроники Фруассара, 1470-е

Этой лазейкой стало доверительное управление — прототип трастового фонда. Причем ничего нового для Англии в этом не было, эта система уходила корнями в римское право и получила активное развитие в эпоху Крестовых походов.

Суть была в следующем: земли в Англии принадлежали королю и крупным магнатам, все рыцари были лишь держателями этих земель, управляя ими и получая с них доход. Когда крестоносец уходил в поход, он оставлял свои земли кому-то в управление, чтобы в его отсутствие уже тот управлял ими и, разумеется, получал с них доход за это. Но были случаи, когда по возвращении рыцаря этот временный держатель отказывался возвращать земли крестоносцу. Старинное общее право при этом было на стороне жуликоватого держателя, потому что архаичные законы в принципе не предусматривали такого действия, как временная передача земель другому лицу. Отдал — значит отдал.

Тогда крестоносцы стали обращаться в королевский суд, и вот там решения стали выносить без учета архаичного общего права, а «по совести». То есть лорд-канцлер постановил, что крестоносцы являются истинными держателями земель, а те, кому они их передавали, — только временными доверительными управляющими, которые могли получать с земель доход в свою или чью-то пользу, но не имели права совершать с ними какие-либо сделки.

Впоследствии эта система стала широко использоваться в английском имущественном праве и, наконец, добралась и до замужних женщин. В XV веке немалая часть собственности замужних женщин была юридически оформлена как временное доверительное управление, а сами женщины были выгодоприобретателями, поэтому они могли ею пользоваться, но мужья при всем желании не имели возможности как-то у них ее отобрать. Тем более что управляла этими «трастами» обычно церковь, выступающая в качестве надежного посредника, поскольку она подчинялась клерикальному праву, а не общегражданскому, и ей мнение парламента или других светских властей по поводу имущества женщин было глубоко безразлично. Соответственно, и передача собственности наследникам оформлялась тоже через церковное доверительное управление, по договору, а не через завещания.

Правда, не забываем и о брачном контракте — там довольно часто изначально прописывалось, кому переходит ее приданое, если женщина умрет раньше мужа. Обычно оно передавалось ее дочери или дочерям. А поскольку другого личного имущества у замужней женщины могло не быть, то и в завещании не было нужды. Ну а большая часть сохранившихся женских завещаний, что вполне понятно, написана вдовами, обладающими почти всей полнотой юридических и экономических прав.

Вдовья доля

А что с мужскими завещаниями? Была ли у мужей возможность оставить жену без гроша?

Если очень постараться, то конечно были лазейки. Но вообще средневековые законы на удивление тщательно защищали женщин и детей от произвола мужей и отцов. Просто так лишить наследства было нельзя.

В Англии замужняя женщина, как уже сказано выше, согласно закону, передавала свое имущество мужу на период замужества или, если в браке рождался ребенок, на период жизни мужа. С другой стороны, при заключении брака в контракте оговаривалась обязательная «вдовья доля» жены на случай смерти мужа. По закону, принятому в начале XIII века, эта доля составляла треть имущества, но никто не мешал мужчине увеличить ее.

Интересно, что Джудит Беннет и Г. Хоманс, отдельно друг от друга изучая средневековые английские документы разных графств, пришли к одинаковому выводу, что если дворянство чаще придерживалось этой определенной законом вдовьей трети, то простолюдины гораздо чаще завещали женам половину, а иногда и все свое имущество. Дело, вероятно, в том, что у дворян речь шла в основном о землях, с которыми всегда было связано много ограничений, а ремесленники, торговцы и крестьяне завещали свое хозяйство, мастерские, бизнес, который жена должна была продолжить и делить который, соответственно, было неразумно.

Были, конечно, и ситуации, в которых жену можно было вычеркнуть из завещания, но не очень надежные. Например, в случае доказанной измены жены и «разъезда» супругов она действительно теряла права на наследство. Но если муж не оставил в завещании прямого указания, что лишает жену вдовьей доли, она могла подать в суд и заявить, что муж ее перед смертью простил и принял обратно. Тем более что такое и правда бывало, люди старались умирать с легким сердцем, простив своих врагов, как требовали священники.

Брак Джеффруа, графа Реннского и герцога Бретани, с Авуазой де Нормандии, сестрой Ричарда II, герцога Нормандского

Вообще, что характерно для средневекового общества, в худшем положении были именно аристократки, чья вдовья доля представляла собой земельные владения. Они очень часто судились из-за наследства с родственниками мужа, а иногда и собственными сыновьями (чаще, конечно, не с самими сыновьями, а с назначенными для них королем мужчинами-опекунами). Милла Коскинен пишет, что только в 1227–1230 годах королевскому суду пришлось разбирать около пятисот тяжб из-за наследства.

Основная юридическая сложность с вдовьей долей была в том, что нигде не было толком прописано, от чего надо отсчитывать эту саму треть. От имущества, которым муж владел на момент заключения брака или на момент смерти? В идеале это уточнялось еще в брачном контракте, но когда его не было, а разница в количестве собственности была большая, дело обычно отправлялось в суд. Плюс, делить землю было достаточно сложно, поместья часто представляли собой неделимые объекты, и как сами мужчины в завещаниях, так и остальные наследники иногда пытались оставить вдове не землю, а выделить ее часть другим, менее ценным имуществом. Но в царствование Генриха IV (1399–1413) это было окончательно признано незаконным.

Хотя, надо сказать, некоторые женщины судиться умели и любили, были юридически подкованы и часто выигрывали дела, особенно у светских персон (судиться с церковью было почти безнадежно). Например, «Мод ФитцБернард в XII веке выходила замуж восемь раз, но всю жизнь успешно судилась с родственниками своего первого покойного мужа за свою вдовью долю. Надо сказать, что в день смерти первого супруга, Джона де Бигуна, ей было 10 лет, то есть фактически женой она ему не стала, но юридически все было честь по чести, и на вдовью долю она право имела. Для Мод эта тяжба-марафон была, возможно, своего рода развлечением, но ее противников она чуть не разорила (леди прожила более 70 лет, то есть 60 долгих лет родня ее покойного первого супруга скрежетала зубами)».

В других странах ситуация была похожая, хотя доля жены сильно варьировалась. Во Флоренции, например, вдове гарантированно оставалось ее приданое и так называемый «утренний дар», который она получила от мужа после первой брачной ночи. Но на практике мужья часто оставляли жене посуду, одежду, постельное белье, мебель, а то и все движимое имущество, какое было в их совместном доме. Сам дом обычно переходил к детям, но нередко с оговоркой, что вдова имеет право пользоваться им до своей смерти или до повторного замужества.

Кстати, интересный момент насчет разницы в восприятии. В средневековых завещаниях периодически оговорено, что если вдова повторно выйдет замуж, она теряет большую часть наследства, кроме положенного ей по закону. Этот пункт обычно вызывает негодование современных комментаторов и воспринимается как признак мужского эгоизма.

28 29 30 31 Вперед