Екатерина Мишаненкова – Блудливое Средневековье (страница 36)

Проститутки вынуждены были платить налоги, им запрещалось иметь любовника, были ограничения и по тому, когда можно обслуживать клиентов, а когда нельзя. Во время церковных служб они не имели права работать (а по-хорошему, и они, и их потенциальные клиенты в это время должны были быть в церкви и каяться в своих грехах).

Городские власти контролировали и хозяев публичных домов, заставляя их заботиться о своих работницах – «статуты отразили и заботу средневекового общества о падших женщинах: об их здоровье, о покое в доме, отдыхе, честном вознаграждении, о возможности возврата к праведной жизни после уплаты хозяину соответствующих выплат. Правила включали санитарные предосторожности. Кстати, и церковь, осуждая проституток за грех, постоянно провозглашала, что нельзя препятствовать им посещать службу по воскресеньям или по праздникам; во многих дидактических произведениях церковных авторов утверждалось, что проститутки имеют право сохранить свои деньги, нажитые неправедным трудом.

Прием в публичный дом регулировался статутами, обращенными к его содержателю или содержательнице. Так, запрещалось брать замужних, больных, беременных, несовершеннолетних, а также одиноких женщин без их желания. Предпочтение следовало отдавать иногородним и одиноким девушкам».

Клавдия Опитц считает, что не все было так хорошо, как представляется на бумаге. Если во Франции, например, публичные дома были организованы четко, как монастыри, как бы странно ни выглядело такое сравнение, то в Германии местные власти сквозь пальцы смотрели на творившийся там бардак и самовластье хозяев. «Низкие доходы, высокие цены на еду, жилье и более всего на одежду и украшения, нужные, чтобы сделать себя привлекательными для клиентов, означали, что даже организованные проститутки оставались бедными. Многие так глубоко залезали в долги, что становились фактически рабынями или крепостными владельцев борделей: практика, которая официально запрещалась, но была тем не менее повсеместной».

Юрист Хостиенсис, живший в тринадцатом веке, поднял еще один интересный вопрос. Как известно, далеко не все крестоносцы были рыцарями, и среди крестоносцев было много женщин, которые, как и рыцари, «принимали крест», то есть отправлялись в Святую Землю с целью освобождения гроба Господня. Часть их были чьими-то женами, дочерями и сестрами. Некоторые были воинами с собственными отрядами. Некоторые были наложницами, конкубинами, желающими разделить с любимыми честь и тяготы похода. С ними проблем не было, крестоносцы как крестоносцы. Но могла ли стать крестоносцем женщина, чьи связи с мужчинами были беспорядочными? С одной стороны, такая женщина, несомненно, привлекла бы в ряды крестоносцев многих мужчин, потому что нет на свете силы сильнее любви. Это, в свою очередь, укрепило бы ряды воинов Господних. С другой стороны, эти крестоносцы руководствовались бы в своих действиях далеко не душевным движением. Посему, по мнению юриста, доступные женщины не должны допускаться до принятия креста в ряды полноправных крестоносцев.

Мужская проституция

Джек Хартнелл в книге «Голое Средневековье» пишет, что «терпимость в отношении «содомитских» преступлений могла в действительности зависеть от того, в какой степени гомосексуальный мужчина выходил за рамки обычной половой роли. Самая отталкивающая гомофобная риторика адресовалась пассивным гомосексуалам, в чьем случае телесное проникновение подразумевало, что их постельный опыт имел недопустимо женский характер. Сравнительно с этим активный сексуальный партнер, как полагали, играл типично мужскую интимную роль, хотя и был нравственно заблудшим».

Ольга Тогоева с этим выводом Хартнелла не согласна и, наоборот, считает, что церковь со снисхождением относилась именно к пассивным гомосексуалам, видимо, потому, что они играли подчиненную роль, а основная часть вины лежала на активном партнере. Интересно описанное ею в исследовании «Продажная любовь в средневековом обществе» дело Джона Райкнера, которого в 1394 году судили в Лондоне за мужскую проституцию.

И прежде всего интересно то, что его даже не называют в судебных документах содомитом, видимо, потому, что он «обслуживал» женщин как мужчина, а мужчин – как женщина, причем в женском платье и выдавая себя за женщину по имени Элеонора, из чего ясно, что в сексуальных контактах с мужчинами он играл исключительно пассивную роль.

Это дело очень любопытное, потому что, по-видимому, никого из клиентов Райкнера за содомию не наказали, хотя в Англии она была уголовным преступлением и каралась сожжением на костре. Но Райкнер вывел своих клиентов из-под удара, утверждая, что все они считали его женщиной, а значит, вменить им в вину можно было только распутство и анальный секс, за что полагалось максимум церковное покаяние и епитимья.

Неизвестно, какой приговор вынесли самому Райкнеру, но Ольга Тогоева предполагает, что его могли в итоге тоже отпустить. Слово «содомия» в документах не звучало, к тому же было установлено, что с мужчинами он имел дело только «по работе», а в быту вступал в сексуальные отношения исключительно с женщинами, поэтому наказание костром маловероятно. В британских архивах нет больше ни одного дела о мужской проституции, поэтому английский суд, привыкший к прецедентному праву, скорее всего просто не знал, что с Райкнером делать.

…И упомянутый Джон Райкнер, приведенный в суд в женском платье и допрошенный по данному делу, признал, что все было именно так, как рассказал Джон Бритби, и т. д. Было также спрошено у этого Райкнера, кто научил его заниматься данным порочным [ремеслом], как долго, в каких местах и с кем [именно], мужчинами или женщинами, он предавался подобным развратным деяниям. Он, добровольно, поклявшись [спасением] своей души, признал, что некая Анна, сожительница бывшего слуги сэра Томаса Блаунта, первой обучила его заниматься данным отвратительным делом в облике женщины…

Также упомянутый Джон Райкнер признался, что в течение пяти недель перед прошедшим праздником св. Михаила он пребывал в Оксфорде, где, переодевшись в женское платье и называя себя Элеонорой, работал вышивальщицей. И там, на болоте, три ни о чем не подозревающих студента, одного из которых звали сэр Уильям Фоксли, второго – сэр Джон, а третьего – сэр Уолтер, часто предавались с ним описанному выше мерзкому греху…

Также Джон Райкнер признался, что побывал в Беконсфилде и там, [в облике] мужчины, сожительствовал с некоей Джоан, дочерью Джона Мэтью, а также, в том же [городе], сожительствовал, [уже в облике] женщины, с двумя иностранными братьями-францисканцами…

Также упомянутый Джон Райкнер заявил, что часто занимался сексом с многочисленными монахинями, [находясь в облике] мужчины, а также сожительствовал, как мужчина, со многими замужними женщинами и [девушками], количество которых он не знает. Также упомянутый Джон Райкнер признался, что многочисленные священники совершали этот грех с ним, как с женщиной, [но] сколько их [было], он не знает, и заявил, что со священниками он имел дело более охотно, нежели с другими [клиентами], поскольку они хотели давать ему больше других.

Куда податься бывшей проститутке?

Век продажной женщины недолог – потеряв молодость и привлекательность, она теряет и возможность зарабатывать на жизнь. Да и мало кто из проституток дожидался старости, большинство пытались «завязать» пораньше, пока еще есть силы и надежда, что удастся заняться чем-то другим.

Самым удачливым удавалось накопить денег и выйти замуж – благо еще в 1198 году папа Иннокентий III провозгласил достойным делом жениться на проститутке и помочь ей покончить с грешной жизнью. Следуя этому призыву, в некоторых городах даже основывались специальные благотворительные учреждения, устраивающие браки «благочестивых работников» и «бедных грешниц».

Женщины, обладавшие деловой хваткой, оставались в профессии, но уже как хозяйки борделей или сводни, осуществляющие общение с клиентами.

Но таких было меньшинство. Большинство проституток умирали молодыми, от болезней или убийств, либо сами связывались с преступностью – становились воровками и заканчивали свой путь в тюрьме или на виселице.

Помощь кающимся грешницам

Для тех, кто хотел вырваться из сетей «древнейшей профессии», был и еще один путь – просить помощи у церкви. Некоторые монастыри были готовы принимать раскаявшихся грешниц – в основном это было связано с неоднозначным отношением церкви к проституции в принципе.

С одной стороны, это грех, и женщина склонна по своей природе к распутству. Но с другой – что же это за праведник, если он не грешил и не каялся? Церковь чем дальше, тем больше склонялась к мысли, что раскаявшийся грешник стоит десяти праведников, и распространила это на проституцию тоже. Среди католических святых немало бывших проституток, «осознавших бездну своего падения и сумевших стать на путь истинный; среди таких женщин – святые Мария Магдалина, Мария Египетская, Пелагея. Образы бывших проституток, ставших святыми, и слова Писания «Кто сам без греха…» заставляли общество быть более благожелательным к падшей женщине».

Такое отношение приводило к тому, что уже с XIII века стали появляться ордена Святой Марии Магдалины, где кающимся грешницам, в основном проституткам, должны были помогать начать праведную жизнь. Все папы Позднего Средневековья поощряли такие усилия, и даже не относящиеся к ордену обители, которые принимали бывших проституток, получали вклады от высокопоставленных лиц.