Героически-доблестный труд.
И потомки твои с уваженьем
Эту славную книгу прочтут!
О. ПЛЕБЕЙСКИЙ,
инвалид Отечественной войны
СТАРИННЫЙ ДОМ
(Главы из поэмы)
Здесь ветры суховейные дубили
Тугую кожу множества племен.
Здесь камень стен таранами дробили
И ядрами сжигали ткань знамен.
Как сон, мелькнули ханов вереницы,
Блеск их империй навсегда потух…
…В тени полуразрушенной гробницы
Дворняжка отбивается от мух.
Вдали мерцают сонными листами
Вдоль глинобитных улиц тополя.
Пропахла пылью, медом и цветами
До боли раскаленная земля.
Грузовики бензином дышат жарко,
Хлопочет вентилятор в чайхане,
Как птицы, реют стрельчатые арки,
И башни спят в полуденном огне.
Не умолкает вечный гул базаров,
Поет сурнай, рокочет барабан.
Тюки пахучих редкостных товаров
Торжественно проносит караван.
Степной верблюд — и трактор по соседству,
Студентка — и старуха в парандже —
Таким я помню синий город детства,
Где двадцать лет я не бывал уже.
Я был наказан, помнится, за то,
Что выпустил синицу на уроке,
И не спасет теперь меня никто,
Теперь припомнят все мои пороки.
Теперь пойдет! Решенье педсовета,
Потом отец…
Отец, повремени!..
Он в детскую вошел из кабинета,
Затянутый в хрустящие ремни,
И процедил насмешливо и строго:
«Хорош, хорош!» — И прямо в сердце мне:
«От школы — вот до этого порога!
На месяц! Поскучай наедине!»
С отцом, увы, не очень-то поспоришь.
Не крикнет и не вышвырнет во двор,
А бровь слегка надломится всего лишь,
И станет ясно: кончен разговор.
Ведь он герой! Недаром конь связного
Вдруг оборвет за дверью гром копыт.
Отец простится наскоро. И снова
Весь месяц мать вздыхает и не спит.
И у моих товарищей недаром
Глаза сияют в тысячу свечей.
Когда за медным шумным самоваром
Рассказывает он про басмачей:
«Главарь Керим орудовал в районе
И не давался в руки никому.
Ущелья, глушь, выносливые кони,
Сам не дурак. Вот и везло ему.
Мы по горам за ним, бывало, скачем,
А он как раз торопится в тростник.
И в довершенье к нашим неудачам
Сбежал Мамедов, лучший проводник.
Да! Приходилось, помнится, не сладко.
Керим, наглея, делал, что хотел.
И вот однажды вечером в палатку 
