Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 2 (страница 75)
Существенную специфику имеет методика расследования киберпреступлений, совершенных организованными группами, участники которой зачастую находятся в разных географических точках, в том числе за пределами нашего государства.
В качестве примера приведем уголовное дело по обвинению организованной группы в составе 12 лиц в организации и проведении азартных игр с использованием игрового оборудования вне игорной зоны с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», т. е. в совершении преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 171.2 УК РФ. Преступление совершено на территории г. Ульяновска и Ульяновской области в период с 01.10.2021 по 26.07.2022 с использованием 10 помещений в качестве игровых салонов и около 70 компьютеров. Выявление преступного деяния и установление всех его участников обеспечено путем проведения комплекса оперативно-розыскных мероприятий: опросы, наблюдение, прослушивание телефонных переговоров, снятие информации с технических каналов связи, получение компьютерной информации, оперативный эксперимент, исследование предметов и документов. С целью установления обстоятельств, подлежащих доказыванию, факта совершения деяния организованной группой и всех ее участников в ходе расследования проведены восемь осмотров мест происшествия, более полусотни допросов, 21 очная ставка, многочисленные обыски и выемки, проверки показаний на месте и следственный эксперимент, осуществлено получение образцов для сравнительного исследования, назначено и проведено несколько судебных экспертиз (почерковедческая, компьютерная и др.)[468].
Перед рассмотрением особенностей применения по такой категории дел специальных знаний в форме судебной экспертизы акцентируем внимание на том, что имеются как общие характеристики в целом для киберпреступности, так и специфические для каждого ее отдельного вида. Мы же касаемся лишь общей их характеристики.
Наиболее часто назначаются судебная психиатрическая, психологическая, психолого-психиатрическая экспертиза обвиняемого, психиатрическая и психолого-психиатрическая экспертиза потерпевшего, судебная экспертиза порнографических материалов или искусствоведческая, компьютерная (компьютерно-техническая), психолого-лингвистическая и лингвистическая, судебно-химическая экспертиза или КЭМВИ. Реже назначаются культурологическая, религиоведческая, политологическая, дактилоскопическая, почерковедческая, наркологическая и судебно-медицинская экспертиза, а также сексолого-психолого-психиатрическая экспертиза обвиняемого, технико-криминалистическая экспертиза документов.
Обращает на себя внимание отсутствие единообразия в практике назначения и производства некоторых видов судебных экспертиз. В частности, по фотографиям с изображением обнаженных половых органов и обнаженных детей в одних случаях назначают и производят судебные искусствоведческие экспертизы, в других — судебные психологические. По текстовым сообщениям из переписки преступника с потерпевшими при совершении развратных действий и насильственных действий сексуального характера назначаются как судебные лингвистические, так и судебные психолого-лингвистические экспертизы.
Один и тот же вид судебной экспертизы, производимой по информации, содержащейся в средствах вычислительной техники, на машинных носителях и т. п., в одних случаях именуется компьютерной, а в других — компьютерно-технической. Это разночтение вызвано сложившейся в различных государственных судебно-экспертных учреждениях практикой. Так, в системе Следственного комитета Российской Федерации этот вид экспертизы носит название компьютерно-технической[469], в системе МВД России — компьютерной[470].
Межрегиональный и межгосударственный характер рассматриваемых преступлений обуславливает трудности с производством лично следователем следственных действий с участием находящихся вне места производства расследования лиц. Имеет место длительность получения ответов на запросы, направляемые владельцам социальных сетей и мессенджеров, электронных платежных систем, удаленных серверов, особенно за пределами Российской Федерации. Причем в последнем случае запросы о правовой помощи в рамках международного сотрудничества зачастую остаются без ответа, что в первую очередь относится к различным сервисам компании Google, в том числе видеохостингу YouTube, мессенджерам Facebook[471], Skype, WhatsApp и др.
§ 3. Проблемные вопросы доказывания по уголовным делам о киберпреступлениях
Рассмотренные особенности совершаемых с использованием информационно-телекоммуникационных технологий преступлений, сложности их выявления, раскрытия и расследования детерминируют ряд проблемных вопросов, связанных с доказыванием по уголовным делам о них, которые в целом влияют на отправление правосудия. Перечислим доказательства в порядке убывания их удельного веса в доказывании по изученным нами уголовным делам о таких криминальных деяниях: протоколы следственных и судебных действий; вещественные доказательства; показания потерпевших, свидетелей, подозреваемых и обвиняемых; заключение и показания эксперта; иные документы; заключение и показания специалиста (рис. 6). При этом отметим, что по каждому уголовному делу в доказывании, конечно же, использовалась совокупность перечисленных видов доказательств, а не каждое из них по отдельности.
Начнем с того, что одним из проблемных вопросов является установление места совершения преступления, поскольку это имеет значение: во-первых, в качестве обстоятельства, подлежащего доказыванию в силу п. 1 ч. 1 ст. 73 УПК РФ, во-вторых, для определения места производства предварительного расследования согласно ст. 152 УПК РФ, в-третьих, для определения территориальной подсудности уголовного дела в соответствии со ст. 32 УПК РФ.
Согласно общему правилу производство предварительного расследования и судебного рассмотрения по уголовному делу осуществляется по месту совершения преступления (ч. 1 ст. 32 и ч. 1 ст. 152 УПК РФ). При этом законодателем предусмотрены особые правила определения места производства предварительного расследования и территориальной подсудности для случаев начала деяния в одном месте и завершения — в другом, при его совершении вне пределов Российской Федерации, при множественности преступлений, а также по месту нахождения обвиняемого (подсудимого) либо большинства свидетелей.
Однако для киберпреступлений характерна территориальная разрозненность места нахождения преступника и потерпевшего, места осуществления действий, составляющих основу объективной стороны деяния, и наступления преступных последствий, а в целом — существенная территориальная распределенность механизма преступного деяния. В этой связи Пленум ВС РФ в п. 19 своего постановления от 15.12.2022 № 37 рекомендовал считать местом совершения таких преступлений место совершения преступником действий, входящих в объективную сторону состава преступного деяния. В качестве примера в этом постановлении приведены публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности, для которых местом их совершения определена территория, на которой преступником использовалось компьютерное устройство для направления другому лицу электронного сообщения с такими призывами, независимо от места нахождения другого лица, либо использовалось средство вычислительной техники для размещения в Интернете такой информации. Какие-либо специальные правила определения территориальной подсудности уголовных дел о киберпреступлениях в иных постановлениях Пленума ВС РФ, например о преступлениях против половой неприкосновенности и половой свободы личности[472] или о преступлениях в сфере незаконного оборота наркотиков и психотропных веществ[473], отсутствуют. Относительно кражи денежных средств с банковского счета потерпевшего или электронных денежных средств, однако не привязывая эти действия к использованию информационно-телекоммуникационной сети, Верховный Суд РФ предписал определять территориальную подсудность уголовного дела по месту совершения лицом действий, направленных не незаконное изъятие денежных средств (место, в котором преступник снимает денежные средства через банкомат или осуществляет путем безналичных расчетов оплату товаров либо перевод денежных средств на другой счет)[474].
Проведенный нами анализ правоприменительной практики в этой части показал, что вопрос определения места совершения киберпреступлений, а соответственно, места производства предварительного расследования по уголовному делу о них и судебного рассмотрения уголовных дел о таких деяниях решается по-разному.
Например, проживающий и находящийся в г. Каменск-Уральский Свердловской области П. с использованием информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» совершил девять эпизодов преступлений, предусмотренных п. «б» ч. 3 ст. 242 УК РФ, и 22 эпизода преступлений, предусмотренных п. «г» ч. 2 ст. 242.1 УК РФ, в отношении несовершеннолетней, проживающей и находящейся на территории г. Москвы. Так, он приобрел у неустановленного распространителя фотографии порнографического содержания, на которые с помощью компьютерной программы — фоторедактора поместил изображение головы потерпевшей, впоследствии распространенные как ей самой, так и другим пользователям социальной сети «ВКонтакте», находящихся в Москве, Московской области, Самарской области и Итальянской Республике. Уголовное дело возбуждено и предварительное расследование по нему проводилось следственным управлением по Северо-Западному административному округу Главного следственного управления Следственного комитета Российской Федерации по г. Москве, а рассмотрено по существу с вынесением обвинительного приговора Хорошевским районным судом г. Москвы по месту жительства потерпевшей[475].