Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 2 (страница 18)
Складывается ситуация, при которой не права и свободы человека составляют смысл деятельности государства, а преодоление многочисленных результатов его регулирующей деятельности, пусть даже в судебном порядке, предполагающем разветвленную систему процессуальных гарантий, становится смыслом жизни человека.
Специфика процессуального компонента принципа справедливости в лице действия известных процессуальных принципов состязательности и равноправия, публичного судебного разбирательства в разумный срок определяется наличием публично-правового образования среди участников разбирательства спора.
Применительно к административным делам действие названных принципов судопроизводства имеет пределы в силу разного объема прав и обязанностей участников публичных правоотношений.
Отнесение стороны публично-правового спора к слабой или сильной не имеет заранее установленного основания. Нерационально одну из сторон, которая состязается в суде с государственным органом, заведомо относить к слабой. Речь идет не об автоматическом присвоении стороне статуса сильной или слабой, а о судебной оценке правового статуса обеих сторон с точки зрения вклада каждой из них в возникновение спора. Надлежащая оценка этого вклада является одним из условий обеспечения справедливости при разрешении административного спора.
Безусловно требуется оценка полномочий государственного органа с той позиции, что именно он определяет правила игры, принимает нормативные правовые акты и опосредует их применение в отношении заинтересованных лиц, т. е. объектов государственной властной деятельности. Участие публично-правового образования в любом правоотношении ограничивает волю других его участников, не наделенных властными полномочиями. В этом ограничении и заключается заведомо уязвимый характер их правового статуса, который находит свое продолжение в рамках административного судопроизводства.
В материальных правоотношениях ограниченность воли гражданина, организации, в отношении которых совершаются властные действия, должна быть предметом судебной оценки на предмет возможности исполнения ими своих обязанностей, установленных нормативными правовыми актами и конкретизированных решениями, действиями государственных органов.
Ограниченность воли объектов властных полномочий в некоторых случаях является основанием для их освобождения от публично-правовой ответственности. Например, по делам о привлечении к административной ответственности в условиях ограниченной воли привлекаемого лица на предотвращение им административного правонарушения[94].
Если суд установил невозможность выполнения гражданином или организацией обязанности, предусмотренной нормативным правовым актом и подкрепленной силой индивидуального властного принуждения, то он вправе освободить такое лицо от публично-правовой ответственности. В этой части предпосылкой справедливости будет приоритет результата судебной оценки фактических обстоятельств дела перед моделью жизненной ситуации, закрепленной в законе.
Обратный подход влечет принятие судом несправедливого решения, т. е. такого, которое возлагает на гражданина или организацию обязанности непропорциональным, неадекватным его поведению образом.
Ограниченность воли гражданина или организации в отношениях с государственным органом находит свое продолжение в процессуальных правоотношениях, в рамках разрешения судом публично-правового спора. Она воплощается в известных отступлениях от принципа состязательности процесса в части сбора и представления доказательств. Эти отступления являются процессуальной предпосылкой реализации принципа справедливости в спорах с участием государства.
Однако содействие суда гражданину или организации в доказывании не является единственной предпосылкой справедливого разрешения административного спора. Имеется в виду также определение того, какими свойствами обладает властное волеизъявление, ставшее предметом объектом судебного оспаривания — универсальным или индивидуальным, от чего зависит процессуальный порядок разрешения судом спора.
Формальный (буквальный) и содержательный (смысловой) анализ процессуальных правил рассмотрения судами дел об оспаривании нормативных и ненормативных правовых актов позволяет сделать вывод об их практической идентичности. Разница заключается лишь в исходной точке судебной проверки. В случае с оспариваемым нормативным правовым актом суд устанавливает конкретное право или свободу, которая им нарушена, а также саму причинно-следственную связь нормативного правового акта и нарушенного права.
Идентичность процессуальных правил разрешения дел об оспаривании нормативных и ненормативных правовых актов свидетельствует, во-первых, об отсутствии объективных предпосылок для их дифференцированного правового регулирования. Во-вторых, о рациональности конкретизации судом совместно с административным истцом (заявителем) предмета судебного оспаривания уже на стадии подготовки дела к слушанию. Это требуется для того, чтобы возможность реализации права на обращение в суд не была связана с формой государственной властной деятельности и не влекла для заинтересованного лица дополнительные издержки в лице необходимости повторной подачи административного искового заявления по формально надлежащим процессуальным правилам при сохранении тождественной природы спора[95].
Посреднический характер деятельности государства в реализации гражданами и организациями своих прав и свобод вопреки действующему подходу[96] предполагает необходимость совместного разрешения гражданско-правовых требований и требований публичного характера.
Требуется не только установление судом субъективного права, реализации которого препятствуют ненормативный или нормативный правовые акты. Востребован также косвенный нормоконтроль, при котором суд, разрешая спор по правилам гражданского или арбитражного судопроизводства попутно делает выводы о нарушении нормативным правовым актом субъективного права, о защите которого первоначально было заявлено суду.
Наряду с процессуальной экономией такой подход предупреждает избыточные обременения в виде необходимости повторного обращения заинтересованного лица в суд с требованием гражданско-правового характера. Сама по себе необходимость такого обращения свидетельствует об отсутствии процессуальной предпосылки справедливого разрешения судом спора.
Содержательной предпосылкой принципа справедливости в административном судопроизводстве является подход первоначального исследования судом субъективного гражданского (частного) права. При этом проверка судом совместимости государственно-властной оболочки субъективного права с самим субъективным правом призвана выступать не самостоятельной, а сопутствующей. Выводы судов о недопустимости совместного рассмотрения частных и публичных требований не являются достаточными[97].
В этой связи совместное рассмотрение гражданско-правовых и публичных требований, которыми опосредованы гражданские права и свободы, является необходимым условием не только справедливой, но и эффективной судебной защиты. Под эффективностью в данном случае понимается ее своевременность, при которой временны́е издержки, которые были понесены заинтересованным лицом, меньше самого нарушенного права, которое восстановлено. Рассуждая сложившимися уголовно-правовыми категориями, следует утверждать, что вред, причиненный заинтересованному лицу от обращения в суд, должен быть меньше вреда предотвращенного, а именно, состояния защищенности нарушенного права или свободы.
Совместное рассмотрение публичных и гражданско-правовых требований по правилам гражданского судопроизводства в таком контексте не является существенным нарушением норм процессуального права. Напротив, раздельное разрешение таких споров принесет заинтересованному лицу больше вреда, чем пользы.
Подчиненность воли заинтересованного лица воле властного субъекта предопределяет обращение в суд в качестве единственного процессуального способа противодействия неправомерной деятельности публично-правовых образований. В этой связи процессуальные предпосылки принципа справедливости находят свое продолжение в отступлении от применения универсальных процессуальных институтов по общим правилам.
К таковым институтам, например, относится институт судебных расходов, возмещение которых по спорам с участием публично-правового образования не может осуществляться по общим правилам, т. е. пропорционально размеру присужденных судом требований[98]. Распределение судебных расходов по итогам разрешения публичного спора по общим правилам не только не учитывает основополагающий и, порой, единственный для заинтересованного лица характер конституционного права на судебную защиту, но и влечет для такого лица непропорциональные обременения. В силу этого издержки, которые несет лицо при обращении за судебной защитой, не являются справедливыми.
Разница в полномочиях суда при определении надлежащей процессуальной формы защиты нарушенного права, опосредованного публичными полномочиями, природы предмета административного искового заявления (заявления, жалобы) не зависит от его формальной принадлежности к общегражданским или экономическим правоотношениям.