Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 1 (страница 95)
Следуя положениям ч. 9 ст. 227 КАС РФ, Пленума ВС РФ в п. 31 постановления от 28.06.2022 № 21 «О некоторых вопросах применения судами положений главы 22 Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации и главы 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» указал судам на необходимость самостоятельно осуществлять контроль за исполнением решений, которыми на административных ответчиков возлагается обязанность устранить допущенные нарушения или препятствия к осуществлению прав, свобод, реализации законных интересов граждан, организаций.
Более того, законодатель в ч. 1 ст. 363.1 КАС РФ предусмотрел дополнительный вид ответственности за неисполнение или несообщение об исполнении судебного акта органами государственной власти, органами местного самоуправления, другими органами, организациями, должностными лицами, государственными и муниципальными служащими и иными лицами, наделенными публичными полномочиями, в виде судебного штрафа.
Таким образом, законодатель, выводя судебных исполнителей из двойного подчинения — органов Министерства юстиции и судебной системы во вновь созданный орган в структуре Министерства юстиции Российской Федерации и, определяя более самостоятельный статус судебного пристава-исполнителя по совершению исполнительных действий по исполнительным документам, подавляющее большинство которых составляют исполнительные документы, выдаваемые на основании судебных актов, тем не менее сохранил судебный контроль по их исполнению, следуя доктринальной сущности цивилистического процесса, со стадии возбуждения дела в суде и кончая его исполнением, предполагающей не только защиту судом нарушенных прав лиц, но и восстановление нарушенного права путем реального исполнения судебных актов. Иное бы означало дробление и усечение целостности единства взаимосвязанного с остальными принципами гражданского процесса принципа диспозитивности — получения исполнительного документа (ст. 428 ГПК РФ, ст. 319 АПК РФ, ст. 353 КАС РФ, ст. 30 Закона об исполнительном производстве), инициирования возбуждения исполнительного производства (ст. 30 Закона об исполнительном производстве), заключения мирового соглашения или соглашения о примирении сторон на стадии его исполнения (ст. 153.8 ГПК РФ, 139 АПК РФ, 171.1 АПК РФ), которое подлежит утверждению судом (ст. 153.10 ГПК РФ, ст. 141 АПК РФ, 137.1 КАС РФ, п. 3 ч. 2 ст. 43 Закона об исполнительном производстве).
Само же законодательство об исполнительном производстве является не чем иным, как регламентацией процедуры исполнения судебных актов и исполнительных документов на завершающей стадии цивилистического процесса.
Являясь сторонником сохранения единства цивилистическгого процесса как науки и процедуры судопроизводства, в преддверии десятилетия Кодекса административного судопроизводства РФ, тем не менее нахожу необходимым отметить его весьма позитивную роль в осуществлении правосудия в отношениях власти и подчинения, в частности в отношениях с органами принудительного исполнения в связи с исполнением исполнительных документов.
Анализ статистических данных судебной коллегии по административным делам Московского областного суда за последние годы показывает, что значительное количество обжалуемых судебных постановлений составляют судебные акты по административным делам, где обжалуются постановления и действия должностных лиц органов принудительного исполнения в связи с исполнением исполнительных документов.
Так, в 2021 г. в апелляционную инстанцию обжаловано 3440 судебных решений и определений, из которых 1191 составляли апелляционные и частные жалобы по делам об оспаривании постановлений, действий (бездействия) должностных лиц органов Федеральной службы судебных приставов, что составляет 34,62 %.
За такой же период 2022 г. в апелляционную инстанцию обжалованы судебные постановления по 4909 административным делам, из которых 1336 составили дела об оспаривании постановлений, действий (бездействия) должностных лиц органов Федеральной службы судебных приставов, что составляет 27,22 %.
За 2023 г. обжаловано 5840 судебных постановлений по административным делам, из которых 1696 составили дела указанной категории, что составляет 29,04 %.
Анализ совокупности изложенного дает основание прийти к выводу, что судебный контроль в исполнительном производстве является одним из рычагов по реализации судебных актов и актов иных юрисдикционных органов в принудительном порядке. Частично увеличение количества поступления дел в суды по обжалованию действий и постановлений должностных лиц органов принудительного исполнения возможно пресечь путем законодательного закрепления в законе (ст. 129 Закона об исполнительном производстве, ст. 360 КАС РФ, ст. 329 АПК РФ) положений по обязательному предварительному обжалованию действий и постановлений указанных должностных лиц вышестоящему в порядке подчиненности компетентному должностному лицу. Такой порядок обжалования действий и постановлений названных должностных лиц позволит сократить сроки разрешения спорных вопросов, является экономически менее затратным для всех субъектов спорных отношений.
Глава 11
Гражданско-правовая ответственность судей по законодательству Сербии и некоторых других бывших Югославских республик
§ 1. Судебный гражданско-правовой иммунитет
Гражданско-правовая ответственность судей представляет собой ответственность за вред, причиненный незаконными или неправильными действиями в их работе. Рассматривая различные правовые системы, можно сделать вывод, что регулируется ограничение гражданско-правовой ответственности судей за вред, причиненный их действиями сторонам в судебном процессе.
Ограничение ответственности называется судебным гражданско-правовым иммунитетом. Традиционно считалось, что строгие критерии для отбора кандидатов на должность судьи и для прекращения его полномочий являются достаточными для обеспечения законности его действий и решений[871].
Нарушения закона, допущенные судьей, можно устранить через систему средств правовой защиты решениями конституционных судов на основании конституционных жалоб на нарушение конституционных прав и свобод, а также решениями наднациональных судов, таких как Европейский суд по правам человека или Европейский суд справедливости. Однако необходимо иметь в виду, что обжалованием судебных решений не решается вопрос возмещения вреда, причиненного стороне разбирательства незаконными или неправильными действиями судьи или его бездействием[872].
Таким образом, из-за существующей системы средств правовой защиты и строгих критериев для отбора и прекращения полномочий судьи считалось справедливым законодательно предусматривать ответственность государства за причиненный вред с его правом регрессного требования к судье, который вред причинил своими незаконными действиями.
Судебный гражданско-правовой иммунитет обычно обосновывается необходимостью обеспечения и сохранения судебной независимости, так как истинная независимость судьи должна подразумевать ограничение его ответственности. Однако необходимо установить границу судебного иммунитета, так как его расширение может привести и к безответственности судьи, которая в конечном итоге являлась бы злоупотреблением независимостью.
§ 2. Гражданско-правовая ответственность судей в Республике Сербии
В Республике Сербии ответственность судьи за вред, причиненный в ходе судебного разбирательства, регулируется ст. 7 Закона о судьях. За вред, который причинен судьей незаконной или неправильной работой, отвечает Республика Сербия (п. 1 ст. 7). Однако если Республика Сербия выплатила сумму вреда на основании окончательного судебного решения или заключенного в суде мирового соглашения, может требовать у судьи возмещение выплаченной суммы, если вред причинен умышленно (п. 2 ст. 7). Таким образом, за имущественный вред напрямую отвечает государство, но предусматривается его право регрессного требования к судье.
Норма, по которой отсутствует прямая ответственность судей за вред, причиненный неправильной работой, не является новой, так как такое правило было предусмотрено и в предыдущем Законе о судьях от 2008 г., и в бывшей Югославии. Если данный вопрос рассматривать исторически, можно сказать, что и в бывшей Югославии, и в большей части Европы ответственность судей ложилась на государство. Такое правило обосновывалось тем, что гражданско-правовой судебный иммунитет является необходимым инструментом обеспечения независимости судей. Как вторичное правило предусматривается возмещение выплаченной государством суммы в качестве права регрессного требования к судье.
В предыдущем Законе о судьях от 2008 г. право регрессного требования государства было предусмотрено, если установлено, что судья вред причинил умышленно либо по грубой неосторожности (п. 2 ст. 6). Однако в изменениях данного закона, которые были приняты в 2013 г., право регрессного требования к судье в случае его грубой неосторожности удалено. Регрессное требование к судье стало возможным только, если судья вред причинил умышленно. Данным правилом в значительной степени расширен судебный гражданско-правовой иммунитет. При этом объяснение данного концептуального изменения не было представлено общественности[873]. Таким образом Сербия отошла от до тех пор существовавшего законодательства и нарушила правовую традицию Сербии и бывшей Югославии в данной области. Позже мы рассмотрим, какие правила о гражданско-правовой ответственности судей предусмотрены в некоторых бывших югославских республиках. Тенденция расширения гражданско-правового судебного иммунитета продолжилась и в новом Законе о судьях от 2023 г., который предусмотрел такое же правило (ст. 7).