Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 1 (страница 73)

В судебной практике установление этих элементов и соответствующее правоприменение вызывают вопросы, ответы на которые были проанализированы исходя из теоретических позиций и соответствующего деления внешнего тождества на субъектный состав (стороны), предмет и основание иска.

1. Рассмотрение судебной практики, связанной с выявлением внешнего тождества в субъектном составе (сторонах) иска, позволило дать следующие ответы.

1.1. В отличие от АПК РФ, в ГПК РФ субъектный состав внешнего тождества определен более конкретно: относительно гражданского судопроизводства законодатель прямо указывает на стороны, как на лиц, тождественный спор между которыми недопустим (п. 2, ч. 1 ст. 134 ГПК РФ, абз. 2, ст. 220 ГПК РФ). В арбитражном судопроизводстве законодатель указывает не на стороны, но на спорящих лиц (п. 2 ч. 1 ст. 127.1 АПК РФ и п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ).

В этой связи в практике арбитражных судов возник вопрос: не подлежат ли отнесению к спорящим лицам третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования?[618] Ответ был дан следующий: буквальное толкование указанных норм АПК РФ ясно указывает на то, что к спорящим лицам отнести третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования, никак не представляется возможным. В указанном примере арбитражный суд кассационной инстанции верно отметил, что процессуальный интерес третьего лица без самостоятельных требований заключается лишь в возможном затрагивании его прав и обязанностей по отношению к одной из сторон.

Следует также иметь в виду позицию профессора Г.Л. Осокиной, которая указала, что: «Нетождественные иски в отличие от эквивалентных и тождественных характеризуются иным составом сторон, когда вместо первоначального истца или ответчика действует новое лицо, ранее не участвовавшее в деле ни в качестве истца, ни в качестве ответчика»[619].

Обращает на себя внимание еще один пример с участием третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования. Так, в связи с падением на жилой дом дерева, с деликтным иском к администрации вышла собственник дома гражданка С., а ее дочь, сособственник дома, гражданка Б. была привлечена в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования. Иск гражданки С. был удовлетворен. Однако в связи с нехваткой денежных средств на ремонт дома, полученных по решению суда, спустя время с иском вышла и гражданка Б. Впоследствии дело был прекращено в связи с тождеством исков, поскольку гражданка Б. в первом деле также принимала участие. Однако Верховный суд РФ судебные акты нижестоящих инстанций отменил, указав на нетождественность исков в первом и во втором делах: во втором деле иск был заявлен дочерью первого истца — гражданкой Б.[620] Таким образом, несмотря на участие гражданки Б. в первом деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования, подачей второго иска она впервые реализовала свою материальную правоспособность. В первом деле гражданка Б. в качестве истца не участвовала. Во втором деле гражданка Б. впервые реализовала свое право на защиту, в этой связи признать рассматриваемые иски тождественными нельзя.

Необходимо также заметить, что относительно третьего лица, заявившего самостоятельные требования, которые были рассмотрены по существу судом ранее, следует констатировать, что в принятии вновь заявленного иска этим же третьим лицом, к той же стороне по предыдущему делу и по тому же основанию, необходимо отказать по основанию внешнего тождества.

1.2. Относительно субъектного состава во внешнем тождестве исков, был поставлен и другой вопрос: влияет ли на внешнее тождество замена истца и ответчика местами? Этот вопрос возник из примера, в котором гражданин предъявил иск к администрации города об уменьшении неустойки на основании ст. 333 ГК РФ. Отказывая в принятии иска, суд первой инстанции исходил из того, что ранее уже был рассмотрен иск с участием тех же сторон, однако администрация была истцом, а предприниматель Г. ответчиком. Предметом иска было требование администрации о взыскании задолженности по договору аренды, а также неустойки на сумму задолженности. В рамках этого дела предприниматель ходатайства об уменьшении неустойки не заявлял. Сопоставив заявленный иск и иск, рассмотренный ранее, суды первой и апелляционной инстанции пришли к выводу об их тождестве. Суд кассационной инстанции позицию суда первой и апелляционной инстанции поддержал[621].

Есть и другие примеры, в которых по тем или иным обстоятельствам истец менялся с ответчиком местами[622], однако внешнее тождество от этой замены не утрачивалось. С теоретической точки зрения здесь нет никакой ошибки. Так, Г.Л. Осокина верно отметила, что тождество (сходство) сохраняется и при изменении процессуального положения сторон, заключающееся в том, что бывший ответчик становится истцом, а бывший истец становится ответчиком. При сравнении исков по субъектному составу нарушение тождества будет иметь место при изменении самого состава сторон путем замены лиц как субъектов спорного материального правоотношения. Изменение же процессуального положения сторон без изменения его состава не означает нарушения тождества иска, считает профессор[623].

1.3. Не вызывают сомнений случаи, когда тождественные иски заявляются представителями, действующими по доверенности. Ясно, что в таком случае истец, как носитель материально-процессуального интереса остается неизменным, а следовательно, тождество по искам, заявленным не тем же истцом по тем же основаниям, но представителем того же самого истца, который заявлял и первый иск, сути внешнего тождества не изменяют.

Однако обращают на себя внимание примеры, в которых представительство не столь очевидно. Например, когда в интересах Российской Федерации сначала иск был подан Территориальным управлением Федерального агентства по управлению государственным имуществом, а позднее с аналогичным иском, в интересах государства вышло уже не Агентство, но прокурор[624]. В другом примере первый иск был предъявлен банком, но позднее, в связи с банкротством последнего, с аналогичным иском вышла Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов»[625]. Следует отметить, что в этих случаях внешнее тождество также сохраняется.

2. Рассмотрение судебной практики, связанной с выявлением внешнего тождества в предмете иска, позволило прийти к следующим выводам.

Надо отметить, что уже в древнем Риме, где еще не было разделения тождества на известные нам элементы (предмет, основание и стороны), Ульпианом по поводу тождества исков было отмечено следующее правило: Ita definiri potest totiens eandem rem agi,quotiens apud iudicem posteriorem id queritur, quod apud priorem quaesitum est («требование по поводу одного и того же предмета предъявляется всякий раз, как перед новым судьей испрашивается то, что (уже) было испрошено перед прежним»)[626]. Более того, Ульпиан отметил, что даже если иск изменится, но тот же самый предмет (de eadem re, т. е. «общая цель») сохранится, то тождество все равно будет просматриваться, и повлечет соответствующие отрицательные последствия для истца: De eadem re agere videtur et qui non eadem actione agat, qua ab initio agebat, sed etiam si alia experiatur, de eadem tamen re («по одному и тому же поводу судится и тот, кто предъявляет не такой же иск, что предъявлен первоначально, но если он судится даже при помощи иного (иска), однако о том же самом предмете»)[627]. В этой связи справедливо отметила Г.Л. Осокина, что «Не всякое изменение элементов иска будет означать нарушение тождества, потому что тождество не есть равенство. Тождество означает сходство, поэтому тождественный иск не есть тот же самый, а есть сходный иск»[628]. Ю.А. Борисова также отметила, что «тождество в юридических науках носит, как правило, относительный характер, т. е. является сходством»[629].

Таким образом, следует иметь в виду, что не каждый сходный по предмету иск будет обязательно тождественным. Например, следует признать тождественными внешне различные требования предпринимателя К., который сначала заявил требование о признании недействительными торгов в форме аукциона по реализации 100 % доли в уставном капитале ООО «Н», затем заявил требование о признании торгов по продаже 100 % доли в уставном капитале ООО «Н» несостоявшимися, а затем еще заявил требование признать договора купли-продажи долей в уставном капитале ООО «Н», состоявшимися по результатам торгов, недействительными[630]. Однако из приведенного примера не усматривается, но возможно предприниматель К. действовал не совсем добросовестно, предъявляя, по сути, третий иск об одном и том же. Если же это не так и предприниматель К. действительно добросовестно заблуждался и всякий раз пытался верно определить предмет иска, но никак не находил нужное требование (способ защиты), тогда имел место классический пример «конкуренции исков» и не менее классическая трудность, с которой зачастую приходится сталкиваться при выборе тех или иных способов защиты.

В этой связи, с одной стороны, необходимо вспомнить уже недействующий подход в решении этой проблемы, предложенный еще корифеем советской цивилистики А.В. Венедиктовым. Он предлагал возложить квалификацию конкурентных требований на суд, как на профессионала, способного разобраться в выборе этих требований[631]. Указанный подход уже не действует потому, что в его основу профессором был положен, также уже не действующий, советский принцип объективной истины. С другой стороны, необходимо вспомнить недавно предложенный И.Н. Кашкаровой, но еще не действующий вариант решения этой проблемы. Впрочем, она также предлагала бремя квалификации конкуренции возлагать на суд, но исходя из диспозитивно-состязательных, современных начал цивилистического процесса. по ее мнению, истцу следует предоставить возможность в исковом заявлении сразу указать все варианты конкурентных требований (факультативных исковых требований), возможных для истца по делу. В свою очередь, суд должен выбрать, какое из указанных в просительной части иска требований (разных с материально-правовой точки зрения) следует, применительно к рассматриваемой ситуации, удовлетворить[632].